Действительно, в глубине холла я увидела мраморную статую, возле которой уже толкались несколько человек.

— А можно без экскурсии? — спросила я. — Можно я сама похожу по залам музея?

Мне совсем не улыбалось бродить в толпе экскурсантов и слушать лекцию. Мне хотелось самостоятельно осмотреться в этом особняке, чтобы понять, что здесь делала Алена.

— Нет, девушка, без экскурсии нельзя! — строго ответила кассирша. — В нашем музее очень много ценных экспонатов, имеются уникальные артефакты…

— И что я им сделаю?

Она посмотрела на меня очень выразительно, но не стала вдаваться в подробности, а только повторила:

— Без экскурсии нельзя!

— Ну, нельзя так нельзя…

Я подумала, что начну экскурсию со всеми, а потом как-нибудь незаметно оторвусь, и подошла к группе, терпеливо ожидавшей экскурсовода.

Теперь я разглядела статую, возле которой мы собрались.

Это была высеченная из мрамора статуя пожилого мужчины в длинном одеянии.

Приглядевшись к нему, я узнала властное, значительное лицо, глубокие складки, разбегающиеся от крыльев носа, морщины на высоком лбу, складывающиеся в букву «Ш»…

Это был тот самый мужчина, чей портрет уже несколько раз попадался на моем пути. Тот самый пожилой мужчина, которого я несколько раз видела во сне…

Какой же это Солон? Путает что-то кассирша…

Это какой-то епископ… хозяйка магазина тростей называла мне его имя, да я забыла.

Отведя взгляд от статуи, я оглядела других экскурсантов.

Здесь были три или четыре пожилые интеллигентные дамы — из тех, что обыкновенно работают в районных библиотеках или на гуманитарных кафедрах небольших учебных заведений. Была среди них и одна относительно молодая женщина, удивительно блеклая, унылая и невыразительная. И одета она была в таком же блеклом стиле: длинная серо-буро-малиновая юбка и мешковатое короткое пальто вообще непонятного цвета.

Кроме того, в эту женскую компанию случайно затесался крепенький мужичок лет шестидесяти, по виду отставной военный, и еще один мужчина — бледный, тощий тип с круглой лысиной и маленькими бегающими глазками.

И уж совсем чужеродно смотрелась тут колоритная парочка — парень и девушка немного за двадцать лет, в одинаковых драных джинсах и ярких толстовках с капюшонами. Они держались за руки, то и дело переглядывались и хихикали.

Едва я осмотрела экскурсантов, рядом со статуей распахнулась неприметная дверка, и к нам торопливой походкой вышел маленький человечек с пышной темной шевелюрой и густой черной бородой, отдаленно похожий на Карла Маркса.

У бабушки в библиотеке были все эти портреты — Маркс, Энгельс, Ленин, еще какой-то тип в пенсне, бабушка говорила, что это Луначарский. Портреты не висели, а были сложены в кладовке.

Я в детстве много времени проводила у бабушки в библиотеке и все там разглядела.

— Здравствуйте, господа! — воскликнул этот миниатюрный Маркс, оглядывая нас и потирая маленькие ручки. — Рад приветствовать вас в нашем замечательном музее! Я — ваш экскурсовод, меня зовут Карл Иванович…

«Надо же, — подумала я, — и имя-то у него подходящее…»

Экскурсовод тем временем продолжал:

— Говорят, что театр начинается с вешалки. А наша экскурсия начинается прямо отсюда, с места сбора. Дело в том, что мы с вами собрались около интереснейшего культурного объекта. Вот эта статуя, — он показал на мраморного старика, — это удачная французская копия с римской статуи, которая, в свою очередь, была копией с греческого оригинала.