И тут у меня невольно вырвалось:

— А это точно Солон, а не епископ Гровениус?

Надо же, вспомнила имя!

Маленький Маркс настороженно повернулся ко мне и быстро проговорил:

— Вы кто? Историк? Искусствовед?

— Да нет… — Я смутилась и отступила. — Я так просто… я обычный экскурсант…

— Некоторые уважаемые историки действительно сомневаются в том, что это Солон. Есть несколько альтернативных кандидатур, и среди них действительно католический епископ Гровениус. В пользу этой кандидатуры говорит то, что этот епископ был в числе предков одного из владельцев особняка, где мы находимся. Но у этой гипотезы нет серьезных научных доказательств, в то время как гипотеза Солона подтверждается сходством этой статуи с очень известным скульптурным портретом выдающегося афинского законодателя. А портреты епископа Гровениуса не дошли до наших дней…

— Отчего же не дошли… — ляпнула я. Вот кто меня за язык тянет?..

— А что, у вас есть другая информация?

— Да нет… — Я благоразумно замолчала.

Экскурсовод продолжил:

— А впрочем, не будем надолго задерживаться у этой статуи, у нас еще обширная программа…

Он отошел от статуи и проследовал в первый зал особняка.

Все экскурсанты послушно последовали за ним.

Я пристроилась в самом конце нашей небольшой группы, рядом со мной шли хихикающие парень с девушкой, продолжая о чем-то шепотом переговариваться.

— Мы с вами находимся в так называемой малой гостиной, — вещал экскурсовод. — Вы видите здесь овальный палисандровый стол работы венского мастера Фиттенбаха и комплект из двадцати четырех стульев его же работы…

— Ничего себе малая гостиная! — проговорил отставник завистливо. — Здесь вся моя квартира запросто поместится, и еще останется место для кладовой! Если здесь у них такая малая гостиная, то какая же тогда большая?

Экскурсовод пристально взглянул на отставника, прокашлялся и произнес:

— Большую гостиную вы скоро увидите. А малая гостиная предназначалась для небольших приемов, когда собиралось не больше двадцати гостей…

— Ух ты! Двадцать гостей — это же так много… мы вот с Ниной Романовной больше четверых никогда не приглашаем! И то не чаще двух раз в год…

— Кто как…

— Жили же люди!

Экскурсовод снова взглянул на отставника:

— Если вы позволите, я продолжаю!

— Я не возражаю! — милостиво согласился тот.

— Спасибо… значит, это малая гостиная. Как вы видите, она украшена пейзажами. Это работы французских художников восемнадцатого века — Лебрена, Леблона и Реблошона…

— Скажите, — подал на этот раз голос второй мужчина — тот, что с блестящей лысиной и бегающими глазами. — Скажите, а тот игрок… как его… Германн, кажется… когда он приходил к графине, он проходил через эту гостиную?

— Уважаемый, — снисходительным тоном ответил ему экскурсовод. — Не нужно путать факты и художественный вымысел! Германн — это вымышленный персонаж, плод пушкинской фантазии. Мы не можем ничего сказать о нем, кроме того, что написано в знаменитой повести. И не стоит рассматривать художественную литературу как источник фактической информации…

— А все-таки, проходил он здесь или не проходил?

Экскурсовод откашлялся и кивнул:

— Проходил.