– Ты не прав. Тебе будет интересно. Это здание НИИ метрологии. Там проверяют гири, весы и прочую лабудень. Я им написал, что у вас весы неправильные, а гири слишком легкие.

– Э, какой – легкий, что с весами?! Куда написал?!

– Вот они завтра-послезавтра придут проверять, правильные у тебя весы и гири или неправильные, и не дай Всевышний, ты им не дашь весы и гири проверить.

– Зачем?

– Ну, если что-то неправильное, или столик неровно стоит, то заберут все и уничтожат. Я вот еще что хотел уточнить – остальные ваши точки где стоят? Улица Пролетарского писателя, дом один – правильный адрес?

– Не знаю! – Фархад отскочил от меня и побежал, насколько позволял бежать тяжелый ящик, поминутно оглядываясь на меня. И опять в его глазах полыхала чистая ненависть, усмешечка cо смуглого лица куда-то исчезла.

– Дима, сегодня нас будут брать на взятке, так что приготовься.

– Почему? Я не хочу, чтобы нас брали.

– Фархад смотрел так, как будто мы с ним больше не увидимся. Тут либо он нас заказал, либо будут взятку совать. Так что будь готов.

– Угу, понял.

– Я сейчас подойду.

Я нырнул во двор. Довольный дворник Витя разбирал ящики от овощей, складывая их аккуратной стопкой. Увидав меня, он заулыбался и стал отряхивать руки. Я, пристально глядя ему в глаза, незаметно мотнул головой.

– Здравствуйте!

– Здорово, командир, тут мне…

– Витя, – я понизил голос, – новую почтальоншу знаешь?

Мужик задумался, затем его лицо просветлело:

– А, рыженькая такая, шустрая…

– Ты ей мои деньги отдавать будешь, только незаметно, хорошо?

– Да, как скажешь, командир…

– Вот, давай, я тебя, типа, только за чистоту дрючу, пунктик у меня такой, так что ты всем жалуйся на меня, можешь матерно…

– Так это, на тебя пожаловаться я всегда готов…

– Ладно, давай, Витя, и насчет бухалова помни…

Матерился мне вслед Витя вполголоса, но вполне искренне…

Я дотронулся рукой до Диминого локтя:

– Внимание.

На составленных рядом двух скамейках, перед памятником Первому большевику, протянувшему руку в светлое будущее, у Института капитанов, как на картине Пиросмани, сидели три «мимино» с поднятыми складными стаканчиками в руках. И пили они из них отнюдь не лимонад. Две бутылки вина и какие-то лепешки с зеленью, большие кепки и горячие глаза, провожающие пробегающих мимо симпатичных абитуриенток. И порадоваться бы за мужиков, очень вкусно они сидели, но деланно равнодушный взгляд, брошенный на неотвратимо приближающихся нас, одним из них и натужное шевеление губ под густыми черными усами, как будто он что-то шептал своим собутыльникам, сильно меня насторожило. Хоть «дети гор», но об антиалкогольных указах они знать должны, а так равнодушно бухать при ментах… Это неправильные пчелы.

– Здравствуйте, Дорожный РОВД, милиционер роты ППС Громов. Нарушаем, граждане.

– Какой-такой нарушаем, командир! Сидим, никого не трогаем, разговариваем.

– Распитие алкогольных напитков в общественном месте является нарушением.

– Командир, каким нарушением…

Двое сидят, как держали стаканы, так и держат, и смотрят чуть ли не сквозь меня, а один, искренне и обаятельно улыбаясь, как могут улыбаться только на Кавказе, поставил стакан и пошел ко мне.

– Дима…

– Понял…

Представитель мандариновой республики уже возле меня, обнимает за плечо и, пытаясь засунуть мне в нагрудный карман «красненькую», переходит на интимный шепот:

– Мы же ничего не нарушаем, сейчас посидим и пойдем, правда, командир?

– Товарищи, – мой вопль накрывает половину парка, – обратите внимание.