— Как что надо? Людей в первую очередь умелых… — начал на ходу тараторить Кирилл…

Глава 8

1714, октябрь, 28. Керчь — Молдавия — Москва

Керчь…

Старый город. Древний.

За последние полтора десятилетия он расцвел и преобразился невероятно. Мощная крепость, окруженная системой башенных фортов и прикрытая с моря двумя могучими овальными, казалась неприступной. Городская застройка обновилась и радовала глаз ровными рядами черепицы. В порту стояли корабли. Много кораблей. Да не на рейде, а у массивных каменных причалов. Набережная. Пляж. А в стороне шло строительство церкви — большой, высокой и красивой. На горе… Да и вообще весь вид этой местности навязчиво говорил, нет, прямо-таки вопил о поистине колоссальных деньгах, вложенных сюда.

Меншиков стоял на балконе своего дворца и улыбался, осматривая окрестности. Да, у него больше не оставалось ни наследников, ни возможности их завести. Но он как-то переборол в себе уныние и решил остаться в истории кем-то значимым. Кем-то узнаваемым. И старался оставить после себя нечто грандиозное.

Вон — чуть в стороне начали строить мост на ту сторону пролива.

Здоровенный.

С массивными каменными быками и большими пролетами, перекрытыми железными фермами. И не абы какой, а разводной, чтобы корабли с высокими мачтами могли проходить дальше — в Азовское море. Долго. Дорого. Но у него к рукам после Бремен-Фердена прилипло СТОЛЬКО денег, что герцог Мекленбурга этого и не замечал…

— Александр Данилович, — произнес почти бесшумно вошедший слуга, — они пришли.

Его появление было настолько внезапным, что герцог даже невольно вздрогнул. Скосился на него. Выдавил из себе улыбку, и ответил:

— Хорошо. Зови.

Где-то через минуту зашла депутация черкесов. Все подтянутые. Жилистые. Строгие, серьезные лица. Аккуратно подстриженные бороды, седые в основном. Сюда явились, конечно, не аксакалы, но весьма уважаемые в их среде люди. Специально выбранные для переговоров. Хотя парочка явно была в немалых годах. Однако в чем-то горделивую выправку держали даже они.

— Проходите. Присаживайтесь. — сказал Меншиков. И направился к своему месту, постукивая деревянным протезом о красивую плитку пола. Изящную. Просто удивительную. Ему ее из Ирана по случаю привезли. Да и вообще дворец отделывали именно иранские мастера, что сказалось на убранстве, вызывая немалый диссонанс из-за сочетания с архитектурой, вполне обычной для Европы…

Черкесы пришли не просто так.

Алексей уже который год активно подтягивал их к разным выгодным проектам. Когда воевал с османами именно черкесы, наравне с казаками составляли костяк экипажей пиратских кораблей, выпущенных русским правительством. Каперских, если быть точным. Заработав на этом очень приличные деньги. Ведь правительство России выкупала их «улов». Тот, что им самим был не нужен. Так-то часть тканей и прочего они забрали домой.

Потом была война со шведами. И опять подтянули черкесов, которые вместе с союзными татарами выводили местное население из Ливонии. Со всем скарбом и движимым имуществом. Вдумчиво и тщательно. До такой степени, что уже через год в Ливонии вне городских стен найти человека было очень сложно.

И опять они хорошо заработали.

Очень хорошо.

Дальше вот так массово их никуда больше не приглашали, но с ними постоянно работали. И постоянно вербовали на всякие дела у, так сказать, «дальних берегов». За хорошие деньги их набирали в отряды охранения всяких торговых факторий и прочее. Так что жить можно было. И неплохо жить.

Кроме того, царевич в общении с черкесами непрерывно подчеркивал — его род по матери — из них.