- Вот тебе и «освобождение от гнета»,– криво улыбнулся один из полковников, боярин Третьяк Бердышев.

    - А что с жителями?– задал я насущный вопрос.

    - Половина осталась в деревне, в основном старики и мужики, остальных нет…

    - Как это нет?– недоуменно спросил я его.

    - Да вот старики с мужиками на земле лежат, с распоротыми животами, остальных никого нет,– хмуро ответил Никита.

    - Звери, а не люди!– воскликнул Кузьма.

    «Хм, прямо рыцарь какой-то! И где только нахватался? Прекрасно знал куда едем. Война со своими согражданами всегда самая кровавая и беспощадная, здесь не бывает полутонов. Либо свой, либо чужой! А иногда и свои становятся чужими…– подумалось мне, глядя на него».

    - Да нет, не звери,– возразил подъехавший Михаил, немного помолчав, добавил.– Казаки

    - Ладно, выступаем, нам еще пяток верст надо пройти, чтобы завтра под Воронежем оказаться,– сказал я собравшимся.

    Горнист тут же заиграл незатейливую мелодию, призывающую к построению. Как-то так случилось, что солдаты других полков постепенно начинали привыкать к звукам горниста и аналогично витязям исполнять команды. Не все конечно, но основную часть точно. Хотя при этом всегда ждали разрешения начальства. Вот такая странная ситуация незатейливого влияния на умы людей.

    - А что делать с телами убитых?– поинтересовался глава разведчиков.

    - Возьми пленных и пару десятков солдат из седьмого полка, пусть похоронят их,– ответил я, поворачивая коня в сторону дороги.

    - Есть,– односложно сказал Иван и тут же ускакал назад.

    Как мы хотели, нам удалось пройти отмеренный путь без происшествий: не было нападений летучих отрядов казаков, не было ловушек, вообще ничего не было. Казалось, что земля вымерла. Правда, мы не забывали, что находимся в данный момент на враждебной территории, так что к ночевке приготовились более чем обстоятельно. За что в конечном итоге и были «вознаграждены» ночным налетом сотни казаков.

    Будь мы немного нерасторопней, то в эту ночь моя бригада не досчиталась бы пары сотен солдат. Казаки под прикрытием ночи хотели бесшумно прокрасться в лагерь, для диверсии. Вот только не знаю, почему они решили, что мы такие беспечные? Вроде бы взрослые мужики чубы и усы растут, будь здоров. Но все же напали, да ладно бы толково как, так нет бездарно даже, заставляя справедливо думать о том, не преувеличена ли слава казаков как боевых единиц. Что ж за это они и поплатись – из сотни ушло меньше десятка, в то время как у нас погибло пара десятков из пятого полка.

    Мне самому пришлось принять участие в скоротечной схватке из-за того, что часть прорвавшихся в лагерь устремилась к моему шатру, при этом зная его точное местоположение. Как это впоследствии мы узнали от пары пленных.

    «Что ж, похоже, атака не столь уж и бездарна. Будь здесь не сотня, а три, то меня вряд ли спасли мои полтора десятка телохранителей,– угрюмо подумал я».

    Моя сабля таки успела насладиться кровью противника.

    Услышав шум ночного сражения, иногда прерываемый звуками выстрелов, я наспех оделся, прихватив с собой заряженный пистоль с любимой саблей. Перед моими глазами предстали разъяренные воины, бьющиеся друг с другом с неприкрытой ненавистью. Не раздумывая, я бросился к первому попавшемуся бунтовщику, заходящему за спину одному из моих гвардейцев.

    Удар! Казак, почуяв неладное успел уклониться, тут же бросаясь на меня, забыв про первоначальную цель.