Почему это не пришло ей в голову?

– Я… я собиралась сказать тебе. – Она почувствовала, что ее слова прозвучали крайне неубедительно. Теперь он никогда не поверит, что прошлой ночью она примирилась с тем, что не сможет забрать Ники из семьи его отца.

Он должен жить с бабушкой и дедушкой, с двоюродными сестрами, которые обожают его, с дядей, который питает к нему искреннюю любовь и заботится о нем наилучшим образом. Она может только надеяться, что сможет оказывать небольшое влияние на его воспитание, и только от Ники будет зависеть, почувствует ли он необходимость в родственнице со стороны матери. Но сейчас Зандро менее чем когда-либо будет склонен поддерживать в ней эту надежду.

Холодная ярость на его лице сменилась презрением.

– Когда?

– Се… сегодня вечером, вероятно, – запинаясь, ответила она. – Понимаешь, Лия… – Слезы помешали ей договорить.

– Мне жаль, что ты потеряла сестру, – заметил он с едва заметным намеком на сочувствие в резком голосе. – Если бы ты пришла к нам, мы могли бы выработать какое-нибудь соглашение… Но этот обман… почему?

– Потому что Лия хотела, чтобы Ники был у меня! И Рико не желал, чтобы с его сыном обращались так, как с ним!

Зандро потерял терпение. Его темные глаза засверкали так, что Кара в испуге сделала шаг назад.

– С Рико, черт подери, обращались, как с принцем! Наши родители сделали для него все!

Горячность Зандро превратила ранее возникшие у нее подозрения в уверенность. Так ты завидовал ему! Он нетерпеливо отмахнулся от этой мысли.

– Нет. Наоборот, вероятно. – Его лицо помрачнело.

– Наоборот? – повторила она.

Зандро пожал плечами.

– Один из упреков, который Рико бросил нам, прежде чем в гневе покинуть дом, заключался в том, что теперь отцу не нужно скрывать предпочтение, которое он оказывает любимому сыну – мне. А я, по его словам, счастлив, что могу следовать по стопам своего родителя. Или быть его скамеечкой для ног.

Она едва не рассмеялась: Зандро никогда не будет ничьей скамеечкой для ног. Странно, их семейные отношения, представшие перед ней в новом свете, совпали с ее собственными размышлениями о характере братьев.

– Очевидно, – продолжал Зандро, – Рико чувствовал, что отец позволял матери баловать его под влиянием равнодушия, а не любви. И когда отец попытался исправить свою ошибку и заручиться моей помощью, было уже слишком поздно. Никто не хотел сделать его несчастным. Теперь я стараюсь примириться с ним посредством его сына.

– Лия не так понимала это. Она приехала домой больная, убитая горем, с разбитым сердцем. И сказала, что это твоя вина.

– Ты тоже так думаешь?

Его взгляд буквально испепелял ее.

Кара заколебалась.

– Не знаю, – призналась она тихо, чувствуя, что предает сестру. – Ты отнял у нее ребенка…

– Тебе известно, почему я сделал это!

– Тогда я не знала. Она сказала мне, что в больнице, где она лежала после катастрофы, ей давали болеутоляющие и снотворные средства, и они помогли ей пережить горе, вызванное смертью Рико. Потом она уже не могла обойтись без них. Но Лия твердо решила, что избавится от зависимости и вернет ребенка…

– Она говорила тебе, – спросил Зандро, – что, когда Рико разбил машину, в его крови обнаружили тяжелые наркотики?

Кара покачала головой.

– Несчастный случай стерся из ее памяти из-за сотрясения мозга и других травм. Она была рада, что Доминик – Ники – не пострадал. Если бы она связалась со мной тогда! – с болью воскликнула Кара.