Кара спокойно сказала:

– Наш брак очень важен для меня, Зандро.

– Что? – спросил он, гладя ее по голове и заглядывая в глаза. – Чего ты хочешь, Кара?

Больше того, что он предложил, когда сделал ей предложение.

Я хочу, чтобы ты полюбил меня.

– Я хочу, чтобы ты лег со мной в постель, – вместо этого прошептала она.

Сначала Зандро окаменел, и на мгновение Кара подумала, что он откажется. Затем у него вырвался странный задушенный звук, и он поцеловал ее со сдержанной нежностью. Но она ответила ему страстным поцелуем, пытаясь прорваться через барьер, который он установил, чтобы на самом примитивном уровне поведать Зандро о своей любви.

Когда он попытался отстраниться, Кара взяла инициативу в свои руки и не оставила сомнений в том, что ей нужно.

– Кара, – хрипло спросил Зандро, – ты уверена?

– Да! – Она заглушила его слова поцелуем и, запустив руки в волосы Зандро, прижалась к нему, горя желанием, чтобы он любил ее всеми возможными способами.

В конце концов она получила все, что хотела: и страсть, и нежность, и остроту ощущения, какую ей не приходилось испытывать. Зандро отдал Каре всего себя и в свою очередь взял все, что она предлагала. Но потом, когда они спокойно лежали, все еще сплетенные в тесном объятии, Кара не знала, понял ли Зандро то, что она попыталась сказать ему, не прибегая к помощи слов.

Внезапно ей стало ясно, что он значит для нее больше, чем она могла себе представить. Больше, чем ее сестра, чей образ уже реже всплывал перед ее мысленным взором, потому что дни Кары были заполнены новыми волнующими отношениями.

И станут двое единой плотью. Такой плотью были они с Лией, прежде чем разделились в материнском лоне и стали двумя отдельными личностями. Теперь ее «второй половиной» стал Зандро. Клише. Но, подобно всем клише, эта фраза выдержала испытание временем, потому что она верна.

Чувства Кары были слишком непривычны для нее, слишком хрупки для того, чтобы произнести их вслух. Пока они не сказаны, она может надеяться. Разочарование нанесет ей сокрушительный удар, если она прямо спросит Зандро, любит ли он ее, а он отмахнется от ответа.

Несколько дней спустя, когда Кара гуляла по пляжу, бродя по мокрому песку у самой кромки воды, ребенок впервые шевельнулся у нее в чреве. Замерев, она всем своим существом прислушивалась к этому новому ощущению.

– Привет, – прошептала Кара и, подняв голову и глядя в голубое небо, громко засмеялась. Потом опустила глаза на живот и проговорила: – Я должна сказать твоему отцу.

Шаловливая волна с шумом прихлынула к берегу и, пенясь, залила ей ноги, обрызгав почти до коленей. Чуть выше правой лодыжки появилось странное ощущение онемелости, затем волна отхлынула, и Кара почувствовала острую боль. Что-то ужалило ее.

К тому времени, когда Кара добралась домой, пульсирующая боль усилилась. Миссис Уокер, взглянув на побледневшее лицо Кары, заставила ее сесть и объяснить, что произошло.

Приложив пузырь со льдом к опухшей и покрасневшей лодыжке, она позвала миссис Брунеллески, которая появилась в сопровождении Доменико, настоявшего, чтобы Кару немедленно отправили в ближайшую больницу.

Когда ее привезли туда, у нее кружилась голова, открылась рвота и начались спазмы в желудке. От боли и страха слезы струились по ее лицу.

В какой-то момент в неясном пятне белых халатов и незнакомых лиц она разглядела мрачного, озабоченного Зандро. До нее донеслись чьи-то слова: «… чрезвычайно острая реакция… крайне редко… она не смогла сказать, что это было… ее беременность… опасность потерять…».