— До встречи, почтенный Михайло Потапыч!

И в общем — было действительно понятно. Некий конфликт с Кукувами действительно имел место быть. Не вражда, как понятно, тут Лиса не врала. Но Рейнары посчитали возможным «напомнить», кто тут свободной прессой владеет. В общем-то, нормальная практика, и в рамках отсутствия тонн вранья — утверждение Лисы насчёт честности даже не вызывает улыбки. Только название газетёнки — Лисья Правда, широко оскалился я, но тут же взял себя в руки: я как раз выходил из Собрания.

И что-то, как-то, мне не очень понравилось то, что я увидел. Десяток пролёток с гелеакулюсами, на рядом с которыми толпилось пара десятков владеющих. И взгляды на меня… Хотя увиденная физиономия Казни меня несколько расслабила. Да и рожи знакомые, дружинники. Но совсем расслабляться я не стал: только что на меня пытался «наехать» вроде как совершенно лояльный корифею тип.

Но напрягался я, как оказалось, зря. Меня просто «позвали на гулянку», за город, на берег Золотой. Судя по всему, дружинные «признали своим». Да и Зорга, кстати, из толпы вывинтился и кивнул.

Согласился, естественно. Хотя без особого восторга, но надо. И любовался на «поведение подвыпивших дружинников»: свешивались с пролёток, размахивали шашками, орали песни. Прихватили по дороге несколько прохожих девиц. Я мысленно поморщился, но возникать не стал: мне за защиту этих потерпевших не платили, да и порядки в Золотом такие, как и законы. В общем — не слишком приятно, но те же «жертвы» претензии к корифею могут направлять, это ЕГО правила.

А когда парочку из дюжин девиц, особо визгливо и активно отбивавшихся отпустили — я и вообще расслабился. Очевидно, никто насиловать со страшной силой не собирался, только с силой умеренной и «условно-согласных». Потому что не хотели бы — отбивались как пара отпущенных, факт.

В остальном — «гусарство» чистой воды. Выехали на природу, изволили ужраться водкой до философского состояния. Что меня повеселило — одной из «насилуемых», раскрасневшейся пышнотелой девице, пришлось пыхтеть и стараться, пробуждая «насильника». Потому что этот деятель изволил нажраться и уснуть. Ну а лицо девки выражало искреннее возмущение на тему «и всё⁈»

Я в порче девок не участвовал, а вот с Тихим, четвёртым могучим одарённым дружины, познакомился. Совершенно обычный, с сединой, дядька, точнее, даже дед лет под шестьдесят. Валялся на бережку, разглядывал облака в сторонке, а всякая снедь и выпивка водила вокруг него хороводы, время от времени перемещаясь в раскрытую пасть.

Пить старался поменьше, а слушать побольше. Что к полуночи и концу делянки обогатило меня массой информации по службе и владеющим Золотого (скорее всего — не нужной, но лишней не будет). И предчувствием чего-то типа геморроя, пополам с некоторым удовлетворением.

Дело в том, что Казнь наблеял мне своим тенорком, в общем-то, известную вещь: в дружине осталось двое навоборцев. В теории, такие — все владеющие, но понятно что теории до практики как до Пряного Острова, на четырёх костях. А это влечёт за собой для нас двоих ОЧЕНЬ напряжённый график. Что, естественно, геморройно. Вот только Потапыч геморроится, а служба идёт. И часики, можно сказать, тикают. При этом, судя по рассказам Казни, основной задачей нашей будет «проверка помещений для гулянок». Посланцев, как сообщил к моему удивлению Казнь, сопровождают редко, только если они сами по себе чертовски важные персоны, или послание чертовски важное. А так — естественная убыль посланцев, из соображений секретности и Клоаки — вообще норма.

Ну, мне только лучше, заключил я, везясь на пролётке задремавшего волхва в Золотой.

И чуть не совершил преступление с утра: похмельным я не был, но лёг в час.