Дело в том, что ожидая покушения, я выходил из дома в частичном обороте. Внутренняя лень даже насмехалась, но я на неё забил: бережёному спокойнее будет. В общем, выхожу, и тут в меня, в лицо, пробегающая мимо домика фигура выпускает выстрел аж из шести стволов залпом. Всё, что я успел сделать — это максимально укрепить лоб оборотом, нагибая голову. Даже упасть бы не успел. Получил все шесть пуль в лоб, полетел в каморку Грошена, откуда выскочил через секунду полноценным териантропом, озверевшим, с желанием максимально полно показать неправоту стрелку. Дело в том, что ладно ощутимая плюха по лбу. Так ещё и духи (а не зачарования одарённых) в пулях были повышенной злостности. То есть повреждений толком не нанесли, но боль я почувствовал очень неслабую, аж Потап заворочался недовольно.

В общем, выскакиваю и вижу — дохлый труп стрелка, разбегающихся редких прохожих и пищаль, торчащую из окна эркера. Чуть не стал орать на Млада, злобно и не по делу, но во время вспомнил собственные инструкции. Которые этот снипер фигов выполнил так, что не ругаться, а хвалить надо.

— Так жить нельзя, с этим надо что-то делать, — провозгласил я под нос абсолютную истину, оттягивая труп стрелка и пистоль в дом.

В то, что будут какие-то улики — не верю ни черта. Но проверить надо, надежда на идиотизм всегда остаётся.

37. Медвежий автосервис

Как и ожидалось — кроме одежды и добротного, но простого пистоля, у убийцы с собой ничего не оказалось. А стража если и проводила расследования (что само по себе вызывает некоторую усмешку без развитой криминалистики), то точно не «в пользу владеющих». Мы, как категория, наделённая кучей прав от рождения, сами отвечали за свою жизнь и безопасность, что, в общем-то, довольно справедливо. Но ни черта, в данном случае, не удобно.

Вдобавок тут есть момент моего отсутствия клятвы. Был бы я данником-вассалом, то можно припереться к Серпенту, да даже к самому корифею, и закатить истерику (если прихватить тарелки — то даже итальянскую), что «мишку обижают». Но без клятвы… Да и не настолько нужна она, если уж на чистоту. Безопасности мне этот вассалитет не обеспечит — саму корифейскую персону покушались низложить, так что вся корифейская конница и вся корифейская рать меня толком защитить не смогут. Разве что отомстят за смерть, да и это неточно. Но за смерть так и так будут пытаться мстить, следовательно, вассалитет выходит тем же, чем и был: добровольно принятым на себя геморроем с обязательствами, без какой-бы то ни было вменяемой отдачи.

Сплавил бессмысленный труп Грошену (прям гробовщик-утилизатор, а не управляющий), выделил аргент Младу. Да, в данном случае то, что он пристрелил убийцу, мне не слишком удобно. Но в целом — реальный молодец, и оставлять это без награды недальновидно. После же присел, думой тяжкой удручённый. То, что я охренительно умней (хотя данная ситуация ни черта не показатель — всё было прозрачно), не отменяет того, что ситуация жопная. Самое поганое заключается в том, что пули, помимо естественного удара, нанесли мне повреждение в виде головной боли. Да, недолгое, да, боль терпимая, но сам факт того, что я почувствовал повреждения от духов в состоянии полного оборота (а башка обернулась на все сто сорок шесть процентов) — крайне хреново.

— Пота-а-ап! — мысленно протянул я.

«Шебуршень беспокойный!» — отозвался меховой мешок. — «Да, странное что-то», — признал, он не дожидаясь вопросов.