У меня перед глазами все плывет. Я жду, что в меня вот-вот вцепятся новые руки, чтобы утащить за собой, но воин со шрамом отворачивается, забрав мою сумочку, и его люди уводят лошадей. Магвич толкает меня к нашему лагерю, но мои ноги не слушаются, и я едва не падаю. Он рявкает на меня и хватает за руку, крепко, но безболезненно, и снова подталкивает вперед. Бия улыбается и воркует, торопливо следуя за нами. Я не знаю, что случилось. Воин предложил за меня больше, но Магвич почему-то передумал.

* * *

Бия расчесывает мне волосы, напевая песню, лишенную мелодии. Мы больше не выходим из вигвама, хотя я слышу, как поднимается рев, означающий начало танца вокруг скальпов. Она рада, что Магвич не отдал меня, а я до сих пор потрясена. Я ничего не понимаю, и у меня отняли рисунки. У меня ничего не осталось.

Когда Бия укладывается спать, я тоже ложусь, уставившись на черно-серое небо, которое виднеется через отверстие в крыше. Небо здесь кажется еще больше, а сама я намного меньше.

«Потрать свои силы на то, чтобы возвыситься надо всем, что нельзя изменить, Наоми. Сохраняй присутствие духа».

Я слышу плач Ульфа. Его голос, как у любого ребенка, отчетливо узнаваем, и я привстаю, напрягая слух. Я будто снова проснулась в траве и обнаружила, что он пропал, только теперь мой брат не на руках у Джона. Его держат чужие люди. Плач быстро заканчивается: всего несколько недовольных вскриков, и Ульф успокаивается. Я снова ложусь, но продолжаю слушать. Небо здесь намного больше, а я намного меньше, но где-то рядом Ульф.

Я еще не сплю, когда возвращается Магвич. Я не ожидала его увидеть, поэтому, когда он входит в вигвам, я резко приподнимаюсь, тем самым привлекая его внимание. Он подходит ближе, уперев руки в бока, и останавливается возле шкур, на которых я лежу. Я опускаю взгляд, чтобы не злить его, но Магвич наклоняется и хватает меня за подбородок, чтобы всмотреться в мое лицо. Его дыхание пахнет спиртным, и я отстраняюсь. Он толкает меня рукой в грудь, заставляя лечь, а потом хватается за мое платье и переворачивает меня на живот. Я вскрикиваю, но не смею сопротивляться. Если я буду сопротивляться, он все равно со мной справится. Если я буду сопротивляться, он отдаст меня другому. Сердце выскочило из моей груди и колотится где-то в голове, стучится в глазницы изнутри. Я не могу дышать, но слышу его хриплое дыхание над ухом. Он хватает меня за бедра и ставит на колени, задирая платье, под которым ничего нет: я сняла лосины, когда ложилась спать. Бия переворачивается, бормоча во сне, но она не стала бы мне помогать, даже если бы проснулась. Она бы обрадовалась. Магвич наконец решил, что хочет меня. Мне больно, но я не сопротивляюсь. Я не борюсь, не кричу. Я терплю и молча плачу. Я пытаюсь отвлечь себя, представляя то, чего хочу больше всего на свете. Магвич груб, но делает все быстро и вскоре заканчивает, крякнув и вздрогнув. Потом он отталкивает меня, поднимается на ноги и заваливается на собственную гору шкур, протяжно рыгнув. Не проходит и минуты, а он уже храпит.

Я выхожу в ночную темноту и захожу в ручей, поднимая юбку и опускаясь в воду, чтобы смыть с себя его следы. Я долго сижу так, дожидаясь, пока холод притупит боль. Где-то лает собака, но их так много, что никто не слушает. Далекое пение. Далекие костры. Небо здесь намного больше. А я намного меньше, но где-то рядом Ульф.

– Нужно сохранять присутствие духа, – шепчу я. – Нужно достичь трансценденции.

Но меня уже начало уносить течением.

Джон

Утром в день нашего прибытия долина уже переполнена остроконечными типи и округлыми вигвамами.