К тому моменту как мы достигаем края поляны, саврасый идет бок о бок с пегим конем Вахатехве. Магвич отстает, и я даже не оглядываюсь, чтобы посмотреть насколько. Саврасый летит вперед, радуясь возможности пробежаться, которой у него не было с тех пор, как дакота отдали его нам у Форт-Ларами. Мы доходим до финиша с опережением на целый корпус. Саврасый не хочет останавливаться, так что я резко тяну его за гриву и вжимаю ноги в стремена, заставляя развернуться.

Вахатехве хохочет, запрокинув голову и раскинув руки, а те, кто в последний момент рискнул и поменял ставку, теперь гикают и приплясывают с таким же восторгом. На короткое сладкое мгновение у меня на сердце становится легко, а змеи успокаиваются. Я возвращаюсь к финишной линии, изумленно качая головой.

– Не знал, что ты на такое способен, Дакота, – говорю я саврасому, смеясь.

Давно пора дать ему имя. Он его заслужил.

– Я хочу этого коня, Джон, – кричит Вахатехве, по-прежнему сверкая кривой улыбкой.

Похоже, я тоже заслужил имя. Вашаки приближается верхом на коне в сопровождении своих военных вождей. Все они широко улыбаются. Гонка вышла хорошая. Я спешиваюсь, чтобы забрать сумочку с рисунками из протянутой руки Вахатехве. Он по-прежнему сидит в седле и изумленно смеется. Но в следующее мгновение его глаза встревоженно сверкают, а Вашаки выкрикивает предостережение:

– Брат!

Я быстро поворачиваюсь и отскакиваю в сторону, и в это же мгновение в правый бок саврасого вонзается нож. Конь кричит и срывается с места, а шошоны бросаются в разные стороны, как капли масла, если его вылить на слишком горячую сковороду. Магвич бежит на меня, выхватив второй нож и оскалив зубы, а я едва успеваю увернуться, чтобы мне не вспороли живот. Он наносит еще один удар, а я делаю ложный выпад влево, но его клинок царапает мне лицо и отсекает прядку волос. Я отступаю и тянусь за клинком в сапоге, а Магвич снова налетает на меня, и мне остается лишь уворачиваться. Его нож задевает мою рубашку, и самый кончик оставляет у меня на животе длинный неглубокий порез. Увидев сквозь разорванную ткань, что из раны выступила кровь, Магвич ухмыляется. Вокруг нас образовалось свободное пространство. Никто не вмешивается. Никто не кричит. Все смотрят.

– Я сниму с тебя скальп и заберу твою женщину… снова, – выплевывает Магвич. – Я обрюхачу ее… снова.

Он тяжело дышит, окровавленный нож придает ему уверенности, но Отактай, сиу-полукровка, научил меня пинаться, кусаться и выпускать кишки самыми разными способами, когда мне не было и тринадцати лет и я не знал, куда девать свою ярость. Теперь моя ярость еще сильнее. Магвич наносит еще один удар, широко расставив мощные бедра, готовясь пропороть меня насквозь, но я резко приседаю, брыкаюсь, как мул, и попадаю ему по колену. Он пролетает вперед, и я изо всех сил бью его локтем по голове, заставляя споткнуться и опереться о землю. Магвич роняет нож, а я отступаю, давая ему возможность подобрать оружие, чтобы убедиться, действительно ли он готов умереть. Я хочу убить его, но умирать не хочу. Я обещал трем мальчишкам и мертвецу, что позабочусь о Наоми. Я не смогу выполнить обещание, если убью этого человека, а еще две тысячи кинуться мне мстить. Я для них чужой. А он свой.

– Я не хочу убивать тебя, – вру я.