- Скифский жертвенник! - возбужденно отозвался Дмитрий Борисович.

Процессия приближалась. Уже можно было разглядеть всадников, которые ехали по нескольку человек в ряд. Все они были хорошо вооружены и держали деревянные четырехугольные щиты, обитые кожей и украшенные фигурками зверей из бронзы.

Внимание Артема привлек всадник, ехавший впереди на богато убранном коне. Он уверенно держался в седле, в одной его руке были поводья, другая покоилась на ручке меча. На голове всадника тускло отсвечивал позолоченный шлем круглой формы, с вырезом для лица; золотая отделка отличала его одежду. Безусловно, это был знатный воин, может быть, даже вождь. Об этом свидетельствовали широкие золотые обручи, браслеты из свитой в жгут проволоки на руке, в которой он держал поводья. Несколько всадников, скакавших вслед за ним, держали над его головой укрепленные на длинных древках сверкающие изображения оленей, застывших в прыжке, львов, пантер и орлов. Всадник не оглядывался, не смотрел по сторонам. Спокойно и уверенно восседал он на коне; только ветер шевелил его темную, с проседью бороду.

- Поразительно, вождь племени... военачальник... - услышал Артем сдавленный голос археолога. - Он возвращается с отрядом из набега... И я это вижу собственными глазами! Невероятно!

- Тише! - предостерег его Иван Семенович. - Тише!

Вышедший из толпы старик в женской одежде с воздетыми вверх руками сделал несколько шагов навстречу всадникам. Едва заметным движением всадник остановил коня. Вместе с ним замер и весь отряд. Лишь позади еще продолжалось движение: это медленно подтягивались пешие.

Старик крикнул высоким гортанным голосом. Должно быть, он приветствовал прибывших, так как из их рядов раздались ответные торжествующие возгласы. В воздухе сверкнули лезвия секир и коротких мечей, а над головой вождя склонилось изображение льва. Только он один спокойно, с видом превосходства сидел на коне, положив руку на меч.

Старик выкрикнул еще несколько фраз, ему еще раз нестройно ответили всадники; приветственные крики понеслись и со стороны толпы. И лишь после этого вождь как бы очнулся. Он властно взмахнул рукой, призывая кого-то. На его зов из толпы вышел молодой человек, довольно богато одетый. Его лицо чем-то неуловимым напоминало облик старого вождя, но в нем было что-то неприятное и настороженное. Двигался он не прямо, а как-то косо, забирая правым боком вперед. Вождь, чуть наклонив голову, ждал, в его суровом лице не дрогнула ни единая черточка.

Молодой человек опустился на одно колено перед вождем, который все так же спокойно и равнодушно смотрел прямо перед собой. Воцарилась гробовая тишина. Молодой человек несмело посмотрел на старого вождя, словно боясь неожиданного удара. Однако старый вождь лишь небрежно махнул рукой и отвернулся. Молодой быстро отбежал в сторону и остановился, все еще боязливо поглядывая на всадника в золоченом шлеме.

Старый вождь впервые оглянулся. В ту же минуту к нему приблизился один из всадников. Вождь лениво шевельнул кистью руки, словно сгребая чтото. Всадник круто повернул коня и помчался назад, выкрикивая какую-то фразу.

Артем придвинулся к археологу и спросил его шепотом:

- Дмитрий Борисович, что он кричит? Ну... на каком языке?

Не поворачивая головы, археолог ответил также тихо:

- Вероятно, на скифском.

- Вы понимаете что-нибудь?

- Конечно, нет.

- Почему?

- Потому что скифского языка никто не знает... Он давно уже мертв.

- Да подождите же вы! - сердито шикнул Иван Семенович.

Десять-пятнадцать всадников гнали впереди себя толпу пеших. Последние резко отличались как от воинов, так и от толпы встречавших. Прежде всего они отличались своей одеждой. Это было грязное, пыльное и рваное тряпье. Только на некоторых были кафтаны и поверх них - короткие накидки. Многие шли с непокрытыми головами, тогда как остальные были в шлемах и башлыках. Все они - мужчины и женщины - казались очень изнуренными, шли с трудом и заметно прихрамывали.