Мне хочется спросить у дочери, не потому ли она пригласила Сида, что у них одно горе? Или она хочет заранее знать, каково это — терять родителей? Мне кажется, я уже и сам знаю ответы на свои вопросы.

— Сиду здесь легче? — спрашиваю я. — С нами?

— Не знаю, — отвечает Алекс.

— А тебе? Тебе с нами лучше?

— Да.

Я жду, что она еще что-нибудь скажет, но она молчит. Мы подходим к выходу с пляжа, и Алекс сбрасывает с себя туфли. Здесь песок сухой и рыхлый. Я провожу рукой по лицу. Я не брился уже дня четыре. Брайан наверняка будет чистеньким и свеженьким, словно только что из душа, его жена и дети тоже, и мне кажется неправильным идти к нему в таком виде. Мне нельзя выглядеть хуже, чем он. Я кричу Сиду и Скотти, чтобы остановились. Когда мы подходим к ним, я сообщаю, что мы идем к той женщине в шляпе, у которой двое сыновей.

— Ты имеешь в виду того придурка, который чуть не утонул? — спрашивает Скотти.

В уголках ее рта следы белого фруктового коктейля, и из-за этого Скотти немного смахивает на припадочную.

— Да, — отвечаю я.

До меня доходит, что эти мальчишки могли стать моим дочерям братьями. Мне почти хочется этого — вот это была бы месть так месть — напустить на Брайана моих разъяренных дочерей. Против них он бы ни за что не выстоял.

Алекс уходит вперед, на ходу трогает Сида рукой, и он идет за ней. Я знаю, что она передает ему наш разговор. Он оглядывается на меня, затем гладит Алекс по голове жестом, в котором мне видятся и близость, и холодность.

Я беру Скотти за руку, чтобы она не побежала их догонять.

— Она тебя пригласила? — спрашивает она.

— Нет. Мы просто зайдем на минутку. Я знаком с ее мужем. Мне нужно с ним поговорить.

Алекс и Сид подходят к нам.

— Неплохо, — говорит Сид.

— А ты как думал? — отвечаю я.

Отлив закончился, и от пляжа осталась одна кривая широкая полоса песка с отметинами прошлого прилива. Солнце село, но люди, которые пришли полюбоваться на закат, все еще сидят в шезлонгах, пьют вино и пиво. Плечи у них голые, как будто они все равно загорают. Когда мы подходим ближе, я чувствую, что я на пределе.

Я оглядываюсь на Сида, наверное ища поддержки, но ему не до меня. Каждый раз, когда он молчит, мне кажется, что он думает об отце, и тогда мне становится страшно и хочется отойти. Я даже почти что злюсь. Это мне не до него! У меня самого масса проблем, я не могу заниматься еще и его проблемами! Какое мне дело до порно, морских ежей, юной любви, но вот я почему-то должен всем этим заниматься.

Впереди показывается пирс, и какие-то дети бегут сначала к воде, затем вверх по склону. Скотти бежит к ним. Интересно, в каком возрасте перестаешь таскаться следом за старшими ребятами? Мы подходим ближе, и я вижу, что это сыновья Брайана. Я перевожу взгляд на людей в шезлонгах, которые загорают при свете звезд, но Брайана с женой среди них нет.

Облако закрыло луну, и от ее ярких лучей, бьющих из-за черного пятна, лунные облака похожи на рентгеновский снимок. Слышно, как волны с шипением набегают на песок, словно кто-то трясет коробку с битым стеклом. Мальчишки играют с мячом и бегут в нашу сторону. Младший бьет по песку кулаком.

— Родители дома? — спрашиваю я.

Для мальчишки, который играет на пляже, он выглядит на удивление чистеньким. У моей Скотти под ногтями черная каемка, а я все забываю их почистить.

— Ага, — отвечает он.

— Смотрят порно? — спрашивает Сид, подходя к нам.

Мальчик торжественно кивает, и по этому кивку видно, что он не понимает, о чем речь.