Он не стал проверять и даже не послал их выкопать панаму обратно и предъявить.

Между тем они, разумеется, лгали.

Никакой панамы на тропе в рощице не было. Так что он совершенно напрасно не углубился в этот вопрос.

Коротаев, однако, был настолько уверен в трепете, который испытывают в его присутствии «быки», что у него и мысли всерьез не возникло об их способности солгать. Хотя тюрьма научила его никогда и никому не верить, сладкая жизнь оказала разлагающее воздействие даже на Коротаева.

— А где же наш астроном? — изумленно спросил у начальника службы безопасности ничего не понявший, изрядно охмелевший Касьян Михайлович.

— Устал он, товарищ депутат. Сказал, что доедет поездом, электричкой… ему так привычнее. Домой. Просил не серчать… Стариковские привычки приходится уважать. В его годы нелегко перестроиться на «мерседесы».

Боровиков перестроился без труда, но спорить не стал, хотя они с «уехавшим» были почти ровесники. А за собой он стариковских привычек не замечал.

Часть первая

ФАЗА ПРОЕКТА

Глава первая

БАЙКАЛИЯ ШИРОКОУСТНАЯ

Странное, удивительное, малопонятное дело — но Влада Рокотова не трогали.

Слишком долго не трогали. Не дергали, никуда не вызывали, не допрашивали и даже не давали новых поручений.

Похоже было, что ему решили-таки дать возможность передохнуть. Во всяком случае, его пребывание в рядах ФСБ в качестве своего рода «дремлющего агента» проходило на редкость безмятежно.

Если не считать, конечно ливийских, европейских и прибалтийских забав Влада Рокотова. Но эти операции были следствием предательства одного оборотня, труп которого теперь в гостеприимной литовской земле.

Но «контора» как государственный орган оставалась непогрешимой и непричастной. Официально — мертвая тишина.

Марианна, убоявшаяся новых похищений и конспиративных приусадебных участков, отправилась в продолжительный отпуск к далеким родственникам.

Рокотов испытывал облегчение, что теперь хоть за нее не нужно бояться.

Откровенно говоря, он начинал догадываться, что Марианна изрядно устала от его персоны.

Кроме того, ее всегда, с первых дней знакомства, раздражали микробиологические штудии Влада. Она испытывала отвращение к улиткам, слизням, ракам, креветкам и прочим моллюскам.

Сам он время от времени тоже испытывал нечто подобное в отношении Марианны — в смысле легкой усталости.

Валерку фон Людендорфа откомандировали в какой-то международный или межведомственный отдел, каких было множество, и Влад его больше не видел. Временами он подозревал нехорошие вещи, потому что Валерка имел в свое время неосторожность посочувствовать и исламистам, и американцам. И даже посодействовать им, а это уже пахло жареным.

Он, конечно, искупил. Но потенциально двойных агентов, даже доказавших свою преданность Родине-матери, не любят нигде.

И, как пишут осведомленные люди, их показательно, на киноэкране, демонстрируют новичкам — сжигают в печах живьем, ибо иного предатели не заслуживают.

Эти мысли Рокотов усиленно гнал из головы.

Такое делали с теми, кто не раскаялся и кого сослуживцы поймали за руку.

И было это давным-давно, в другой стране.

Он тешил себя мыслями о том, что Валерка фон Людендорф сейчас выполняет не слишком обременительное задание где-нибудь на Канарах, старательно изображая из себя Джеймса Бонда, благо располагал необходимыми для этого и замашками, и внешними данными.

Очень скоро Влад Рокотов вернулся к своим любимым моллюскам и рачкам, по которым был большим специалистом — но уже в далекие, далекие времена. Он, вероятно, безнадежно отстал…

Небось наоткрывали новых, а из старых понаделали чудодейственных лекарств.