Золотинка чихнула.

Порывай извлек из-под камня всю бумагу, которую только смог найти. Бумаги хватало с избытком. Тем более, что немалый запас ее имелся и прежде — целая стопка на столе. Не было уже никаких причин задерживать ответ. Золотинка черкнула коротенькую, бессмысленную записку: «Пока терплю. Юлий», и отправила ее с истуканом к Рукосилу.

Нисколько не озабоченный тем, какое применение будет найдено плодам его титанического труда, Порывай удалился.

— Проверьте двери и заприте получше, — сказала Золотинка, кидаясь к книгам. Она сдула налет известковой пыли и провела ладонью по глубоким бороздам узора, на ощупь постигая существо сокровенной мудрости. Нечто вроде суеверного страха удерживало ее, однако, от намерения заглянуть под покров, Золотинка отложила том и другой, пока не нашла поменьше и поскромнее с виду.

Памятная неудача с «Дополнениями» на корабле Рукосила сдерживала Золотинку. Но как давно это было! Три месяца назад несмышленая девочка стояла перед великой книгой, не зная, как подступиться к ничего не говорящим невеже листам… Да, было это, кажется, уж в другой жизни. Еще не зная наверное, Золотинка чувствовала, что все пережитое за три месяца дает ей право — не только надежду, но и право — и знать, и понимать сокровенное. Ничто не прошло даром, многое она испытала и значит…

Золотинка увидела письмена. Иные строки колебались, не складываясь в нечто отчетливое, местами страница зияла пропусками — то были недоступные Золотинке понятия, но, в общем, все это можно было уже читать!

— Дракула! — воскликнула она, озираясь; не глядя, стащила с головы косынку и уронила на пол. — Я… Все в порядке!

Вряд ли он понял ее радость, да Золотинка, честно говоря, не имела времени дожидаться ответа. Лихорадочное любопытство заставляло ее листать книгу только для того, чтобы убедиться, что письмена не исчезают! Что книга открыта ей вдоль и поперек, пусть не во всех частностях, не до конца!

И знаменательное везение! Она держала в руках указатель к полному изводу «Дополнений». Счастливое начало заставило Золотинку отказаться от мысли перетащить книги на стол и разобрать их. Сразу же взгромоздилась она на стопку томов, как на сидение, и поерзала в бессознательном побуждении утвердиться, умять под себя все книжное мироздание и не выпустить. Безмерность открывшегося ей мира, звездная россыпь понятий холодила грудь, заставляла трепетать сердце.

Как ни спешила Золотинка, она, однако, не могла справиться с соблазном задержаться без надобности там и здесь, чтобы вдохнуть чувственный аромат слова, уже набухшего своим скрытым значением, как семя, готовое произвести из себя и росток, и листья, и могучее с раскидистой вершиной дерево. Сияющая мудрость мира дразнила и заманивала ее в свои дебри.

Но Золотинка должна была остановиться и приняться за поиски слова «едулоп», нужно было искать отсылку к статье «едулопы». Она несколько раз перелистала указатель и принуждена была взяться за дело основательнее, недоверчиво возвращаясь на уже исхоженные глазами страницы…

Указатель к полному изводу «Дополнений» не знал такого понятия — едулопы.

Оно было ему не знакомо.

С почтительным удивлением, которое внушала ей книжная премудрость, Золотинка вынуждена была осознать после новых проверок и перепроверок, что едулопы в силу своей низменной природы, вероятно, остались вне поля зрения такого выдающего свода знаний, как полный извод «Дополнений».

То был немалый удар по Золотинкиной вере в «Дополнения». Опять она подхватилась листать… Указатель не содержал понятий «лопы еды», «лопающие еду», «лопоеды». Ничего не нашлось и на слово «недозрелый». А «зеленый» оказался горошек.