— Честное слово, Видохин, мне жалко вас огорчать, — пробормотала она. — Верните личину.

— Видохин, ты ошибаешься, — сказал Буян. — Это обыкновенное волшебство, дух золота тут вовсе не причем.

Старик лишь зыркнул в сторону и тотчас же обратил полный восторженного умиления взгляд к Золотинке:

— Пигалики купили дух золота? За сколько? Я дам больше!

Это было уже сущее безумие: богатства пигаликов вошли в поговорку и нужно было совсем потерять голову, чтобы возыметь намерение перехватить у них товар.

— Видохин, вы ошибаетесь, — сухо повторил Буян.

— Они уроют тебя в землю, — понизив голос до страстного шепота, продолжал свое старик. — Принесут тебя в жертву, чтобы восстановить истощенные выработки.

— Гнусная ложь! Наговор! — возмутился Буян. — Пигалики никогда не знали человеческих жертвоприношений, мы не орошаем горные выработки кровью невинных младенцев, как твердит невежественная молва! Стыдитесь, Видохин, вы честный ученый!

Видохин оставался невменяем, для доводов разума недоступен и едва ли слышал. Оставив надежду вразумить старика, Золотинка без лишних слов потянула на себя куколь. Кажется, это был единственный способ добиться толку — не вступать с Видохиным в объяснения. Она пристроила личину на место, одела куколь и тем вернула себе отчасти душевное равновесие.

— Значит, договорились, Буян, буду ждать известий.

В ответ он протянул ей простенькое оловянное колечко:

— Держите при себе, это почтовая метка. То есть по этому колечку наши письма сами найдут вас и опознают.

— Спасибо, — молвила Золотинка.

Стоя между собеседниками на коленях, Видохин испытывал муки ревнивца, на глазах которого любовники изъясняются на понятном только двоим языке. Он забыл встать, хотя исковерканные подагрой колени болезненно ныли. С невольным бессердечием Буян и Золотинка не замечали старика, переговариваясь через его голову.

— Надо торопиться, я ухожу, — сказала Золотинка, — больше меня здесь ничто не держит.

— Чем скорее вы покинете Каменец, тем лучше, это недоброе место и опасное.

Видохин глухо застонал.

— Письменный договор… Мы остались без договора, — спохватилась Золотинка.

Несколько замявшись, — он не избежал сомнения — Буян с подкупающей искренностью объяснил:

— Если вы не появитесь по нашему зову, отсутствие письменного соглашения будет некоторым оправданием.

— А вы? — быстро спросила Золотинка.

— Надо думать, ничего более тяжкого, чем служебное расследование мне в этом случае не грозит. Я думаю, во всяком случае.

— Но все же лучше договор, — сказала она.

— Нет уж, — отступил Буян, открещиваясь и руками. — Не теряйте времени!

— Спасибо, Буян, — снова сказала Золотинка.

— За что спасибо? — Глаза пигалика стали еще больше. С судорожным всхлипом он отвернулся, как ударенный.

Да и у Золотинки не хватало сил для рассудительной беседы, единственное спасение оставалось бежать. Кинувшись уже к повозкам, которые преграждали выход на площадь, она вспомнила крепко намотанный на руку Видохина хотенчик и запнулась. Видохин поднимался, с усилием опираясь руками о колено, искаженное лицо его, лицо твердого в безумстве человека, не оставляло Золотинке надежды — пойдет до конца.