Так-то я не подчиняюсь повару. Тем более, нести ужин больному на всю башку казаку… Но, мне нельзя вступать в перепалку. Как стемнеет, отчалю от берега и погребу в сторону русских. Дай Бог не подстрелят…

Вместе с туеском — ужином Карпа, я беру свой узелок, чтобы после Пороховой башни спуститься к реке и затихариться в камышах до темноты.

Выходя из дома, я услышала голос свинаря Прокопа, который докладывал хозяину:

— Машка задумала ноне бечь. А я не… Мы с понятием. Хозяин забидется может… Не к чему. А может её споймать? Чего? Найти и приволочь? Это я завсегда. Десять палок? Может больше? Ну, ладно, десять. Баба хлипкая — может дух испустить… Зараз пошукаю…

Всё пропало!

Бегу мимо Пороховой башни и натыкаюсь прямо на Карпа. Этот верзила давно мне прохода не даёт. Тискает где не попадя. Даже хозяина не боится. Видимо, у него с головой что-то.

Вот этот Карп хватает меня и с факелом в руке тащит в Башню, а потом вниз по лестнице в пороховой погреб. Пытаюсь вырваться — не выходит. Карп закрывает дверь на ключ и смотрит сальным взглядом.

— Я не буду, — едва успеваю сказать я, как получаю удар кулаком в нос.

Ударяюсь о стену и сползаю на каменный пол. Через минуту замолотили в дверь погреба и Прокоп заорал со смехом:

— Ну всё, Машка, тебе конец! Хозяин от тебя отказался. Получишь свои десять палок и пустим тебя по рукам. Я первый в очереди…

— Ты — второй, — прорычал ему в закрытую дверь Карп, воткнул факел в держалку над ведром мутной воды, и скинул замызганные шаровары…

Когда с Карпом всё было закончено, я приняла решение. Поднялась, пока насильник не очухался, взяла топор со стола и, подойдя к большой бочке с порохом, рубанула, что есть сил. Не вышло. Лишь с третьего раза удалось разбить дощечку крышки.

— Не дури, девка, — прохрипел поднимающийся с пола Карп.

— Прощай, Анджей, прощайте, дети! — прокричала я и воткнула факел в пороховую бочку.

Место действия: поле под Гродно.

Время действия: июнь 1615 года.

Михаил(Микаэль) Гофман, капрал Первой Суворовской бригады.

Вильно нам сдался без боя едва наша Бригада подошла к городу. Поляки бежали в Гродно и Скидель, где находился двор польского короля. Командир нашей Бригады, генерал Прозоровский, выдвинулся на Лиду, как только получил сведения о расположении неприятеля под Скиделем.

Некоторые думают, что война — это постоянные битвы. Победы и поражения. А вот и нет. Это постоянное движение по полям и дорогам, подготовка укреплённого лагеря, приготовление пищи, тревожный сон на куче веток в драной палатке. И так изо дня в день неделями и месяцами.

Хорошо, что перед началом компании мне выдали новый мушкет вместо засвинцованного штуцера. Успел вспомнить, как из него стрелять, перезаряжая пять раз в минуту. Карманные часы в награду я за битву под Смоленском получил. Так-то вся наша рота только четыре перезарядки делает. Так что я на поле боя торопиться не буду. Главное в бою — правильный угол выстрела. А то все пули мимо чужого строя пролетят или не долетят. А нам этого не нужно. Мы привыкли и пехоту, и конницу, что шагом подходит, издали прореживать.

На поле боя солдат не понимает манёвров других полков и не следит за неприятелем. Задача солдата идти в ногу в строю и не упасть в яму или не налететь на кустарник. Моя рота прошла на позицию по зарослям крапивы. Маты, перематы. Некогда врага бояться.

Встали перед чужим редутом. Их тут аж четыре стоит по дороге на Скидель. Враг не ожидал, что мы двухдневным маршем семьдесят вёрст пройдём. А мы прошли. Спаси Бог нашего генерала, что приказал переобуть солдат Бригады из «просящих каши» зимних сапог в летние башмаки-чирики.