На строительство Московского университета и университетского городка на Воробьёвых Горах израсходовали большие деньги. Царица тоже решила перестроить под себя новый дворец. Наняла команду местных каменных дел мастеров — Антип Константинов, Бажен Огурцов, Ларион Ушаков, Трефил Шатурин. Приказала им за два года сделать в Кремле новый дом для царской семьи и зал заседаний разросшейся Боярской Думы — Теремной дворец. Чтобы было не два скромных яруса, как сейчас, а целых пять расписных — выше четырёхэтажного здания университета.

В этой Боярской Думе мои проекты и реформы «новые бояре» на дух не переносят. Это нарушает спокойствие и благополучие «лучших людей» России. Дося подтянула в Думу почти всех своих бедных родственников Рюриковичей, которые были готовы за неё «грызть землю». Им не нужны ни реформы, ни война. В их новых поместьях итак всё хорошо. На мои замечания о провале многих пунктов реформ Мелентий Головин философски ответил, что нужно вперёд идти не спеша, а то штаны порвать можно. Пока я лежал в кровати, Голова подмял под себя несколько прибыльных мануфактур. Теперь и ел и спал на золоте. Такое вот у меня окружение.

Генерал Степан Прозоровский стал канцлером, а Мелентий Головин заместителем(действительным тайным советником) выполняющим почти всю работу канцлера. Это было сделано для того, чтобы бояре не мерились бы титулами с канцлером. Степан он же — племянник царя Василия Шуйского. Рюрикович, если не такой как царица — то где-то рядом.

Моя идея конституционной монархии даже в худородном Земском Соборе не нашла всеобщей поддержки. Собор постановил вернуться к этому вопросу после окончания войны. Старые реформы буксуют без денег, новые не утверждают — чем мне заниматься? Александр растёт маменькиным сынком, который в свои десять лет уже знает всё лучше родителей. Устал я от бездействия, а тут сразу четыре письма пришли одно за другим. Король Дании Кристиан(мой двоюродный дядя), король Великобритании Яков(женат на моей тёте), молодой король Франции Людовик и штатгальтер Голландии Мориц Оранский. Все предлагали встретиться и поучаствовать в разделе «католического» пирога.

Короли ждали меня к себе на переговоры. Вот я и решил воспользоваться случаем перегона нашей балтийской эскадры в Средиземное море, где мы поможем союзным османам в войне с католиками.

Честно говоря, я в Москве немного протух и забронзовел. Стало душно от ежедневной рутины. Сюсюкаться с детьми, как Дося, я не умел, а решать местнические споры или слушать доклады Дубыни о том кто, где, сколько десятков рублей украл — было невмоготу. Я соскучился по морю. По брызгам волн и солёному ветру. По хлопанью парусов и звуку боцманской дудки. Попробовал на лошади ездить и на речном кораблике — голова вроде не болит. А тут и случай предоставился…

После победы под Смоленском моя армия прошла победным маршем по Киевщине, Белорусии, Курляндии и Северной Пруссии. Организованного отпора нам не наблюдалось. Все шляхтичи, кто связывал себя с империей Габсбургов и Речью Посполитой, бежали за Вислу, бросив поместья и крестьян, которые тут же переходили в мою собственность.

Ещё до отплытия из Риги, я разослал в Бригады планы на завершение этой и на начало следующей военной компании. В этом году до зимы предстояло занять всю Пруссию и выйти на линию противостояния с врагом по правому берегу Вислы. Река будет зимней границей. Дальше не идти. Закрепляться в городах, налаживать связи с дружелюбными литвинами и шляхтичами.