|
Снег бывает редко. В основном льют холодные дожди. Передвигаться можно было только по мощённым дорогам. По российским хлябям моё войско ползло бы как улитка, а здесь более менее. Мы шли вслед за отступающей армией Галласа. Венло, Маастрихт, Льеж, Намюр, Шарлеруа. Имперский генерал Галлас не был дураком(у нас было гораздо больше пушек) и ждал обещанного подкрепления от испанцев. И дождался. Под Шарлеруа их объединённая армия(15000+15000) стала вдвое больше моей Дивизии и противник решил дать бой. Союзные французы обещали мне прислать к крепости Рокруа обоз с продовольствием и кавалерийский отряд(3000) герцога де Рогана. Поэтому, я отошёл от Шарлеруа на пятьдесят вёрст южнее. Небольшой гарнизон Рокруа не был рад нашему появлению. Поэтому мы разбили свой укреплённый лагерь за рекой напротив крепости.
Почему опытные полководцы с треском проигрывают битвы. Не по своей дурости, а, как правило, в следствие непонимания ситуации. Имперская армия Галласа и испанские терции в это время считались одними из лучших в католической армии. Гарнизон Рокруа сдался им без боя. Имперцы казались им непреодолимой силой. Так в чём же была их слабость по сравнению с моей Дивизией. Во первых — артиллерия. У нас пушек больше, они мобильнее и точнее. Затем, выучка стрелковых батальонов. Четыре(как минимум) наших залпа в минуту против двух у противника. Как правило, трёх залпов нашего батальона по батальону противника бывает достаточно чтобы враг обратился в бегство. Далее, число стрелков в батальонах у нас вдвое больше(у испанцев половина терции — пикенёры). У нас в каждом полку есть взвод конных егерей с чудо-винтовками, которые вражеских канониров и офицеров выбивают на ура. У нас хорошо действует дальняя и ближняя разведка. Перед боем наш штаб имеет чёткий расклад сил противника, из чего можно судить о его планах. Наши командиры полков и батальонов заранее получают сведения о возможных действиях противника и о наших возможных ответах на них по сигналу(семафор, труба, ракета). Командиры наших полков и бригад следят за ситуацией у соседей и вовремя приходят на помощь, если нужно. Ничего подобного у противника нет. Начинают они по своему плану, но если что-то пошло не так, то получается непонятно что. Наш штаб, исходя из построения противника, предложил на вечернем совещании следующее, что и начало утром раскручиваться… Для обхода противника с фланга мы нашли проводников среди местных и на рассвете перешли через овраг на дорогу на Рокруа. Ночью шёл редкий в этих краях снег, поэтому неприятельские дозоры не заметили движения в нашем тылу. 5−00. На поле боя для глаз вражеской разведки остались: драгунский полк, имитирующий конницу на флангах и два полка пехоты, имитирующие построение Дивизии перед возведённым редутом. 6−00. В это время суток ещё темно. Два наших оставшихся пехотных полка поднялись на большой редут с сорока установленными между корзин пушками и стали ждать атаки неприятеля. Драгуны-имитаторы с поля боя ушли через овраг к дороге на Рокруа вслед за нашей «основной» пехотой. 7−00 светает. Наши передовые силы натолкнулись на поздно обнаруженный засадный полк испанцев, затаившейся в заснеженной роще. «Засадники» побежали, едва наши драгуны заехали в рощу. После небольшой стрельбы, наши кавалеристы размялись, гоняя имперскую пехоту по полю. 8−00. На нас двинулась стоящая неподалёку от рощи имперская кавалерия. Отряд порядка пяти сотен сабель шёл на нас шагом, не зная нашего точного количества. Они показались из утреннего тумана за триста шагов до наших развернувшихся колонн. Врагам не повезло — они попали в середину построенных в виде воронки батальонов. Тут же команда ротных «изготовится к стрельбе». Мушкетный залп четырёх развёрнутых батальонов — и от вражеской кавалерии осталась половина, бросившаяся наутёк. 8–30. На «большом поле боя», как рассвело, противник безуспешно бросил свою кавалерию на наш одинокий редут. |
