Мне от моей Дуняши из деревни уходить страсть как не хочется. Очень уж у нас всё ладится после свадьбы. Души друг в друге не чаем. Даст Бог, дети у нас пойдут, как вернусь. Новую хату поставим с белой печью и отдельным сараем для скотины. Эх, заживём. На днях к нам в деревню курляндца прислали, Йохана. Он будет детей грамоте и нас-землепашцев учить, что за чем сеять нужно, как картофельные гряды делать, как в погребе картофельное яблоко хранить. Говорит, кто телегу этой картошки в прошлом мае садил — десять телег осенью в погреб положил. Выгодное дело. Про голод и вовсе забудешь. Осенью датчики-суконщики из Ржева в каждый дом тюки шерсти привозят, а по весне готовое шерстяное сукно забирают и платят серебром за работу.

Вот вернусь с войны и заживём мы с Дусей, как в сказке…

Идём с другими посошными гуськом рядом с телегой в которой едет одноногий капрал. Приказ идти к Вязьме. Опытный инвалид вояка учит рекрутов:

— Если мушкетёры куда-то побежали, то не бегите вместе с ними. Это может быть опасно. А вот если военные почему-то убегают, то нужно бежать вместе с ними…

Мой сосед по колонне интересуется:

— А как отличить… бегут военные или убегают?

— Да ты на их лица посмотри и сразу всё поймёшь! В атаку бегут щерясь от порыва, а убегают с ужасом и перекошенным ртом.

— Как от взбесившегося быка?

— Ну… типа того.

— Господин капрал, а ты царя видел?

— А как же! — говорит опытный вояка, поправив на груди царскую медаль сделанную из серебряного талера. — Эту медаль лет семь назад под Смоленском после Болтневской битвы он мне лично вручил. И руку пожал. Сказал: «Благодарю за службу!», а я ему невпопад ответил тогда: «Завсегда рад услужить!».

— А как нужно было?

— По Уставу положено «Рады стараться!». Но, Устав в Бригаде тогда только офицеры хорошо знали. Ни сержантских, ни полковых школ в то время ещё не было.

— А в какой Бригаде служили?

— А тогда одна Бригада была. Меховая. Та, что сейчас Первая Гвардейская Суворовская.

Место действия: деревня Кежово близ Пскова.

Время действия: май 1614 года.

Томило Семёнов, крестьянин из поместья Молотова, бывший монах-расстрига.

Всего год я отучился в Киевской семинарии. Слишком много вопросов там задавал и слишком смело отстаивал свои взгляды. Священики-униаты не простили такого вольнодумства и расстригли меня, выгоняя из семинарии. Теперь ни в церкви служить, ни жениться нельзя. А всё из-за моего длинного языка.

Вот и сейчас на привале колонны царской посохи я рассказываю байки из своей жизни:

— Возвращаясь из Киевской семинарии, зашёл я на один хутор и по пьяни согласился отпеть одну тамошнюю панночку, что отошла в мир иной. Заперли меня в церкви с гробом, а там чертовщина начала из углов лезть. Но я отгонял нечисть крестным знамением. Осенял себя непрерывно и молился. Так еле до утра достоял. Поседел весь. Вот, смотрите…

Рекруты посохи понимающе закивали. Сосед порывался мне показать приёмы казачьего ручного боя, но я не согласился. А продолжил разговор:

— Намедни в трактире мне один что-то такое показывал. Учитель, зараза… Зуб выбил.(открываю рот). Буду теперь всю жизнь щербатым. Девки любить не будут… Хотя, в деревнях и городах много непривередливых вдовушек. Я им и без зуба, и расстриженный подойду. Вот вернусь с войны и скажу своей суженной: "Любезная моя Катерина (у меня в Пскове знакомая вдовушка)… В моём стремлении к Вам произошла заминка. Вот победим супостата и я, как честный человек, вернусь к Вам, любезная моя Екатерина.