Биорк проснулся, когда дневная жара начала спадать. Пройдет хора — и вечерние паломники потянутся в храм, чтобы принести бескровные дары Великому Быку. Комната, в которой он спал, была пуста. Зато служебный двор храма-монастыря был полон народа. Служки, «синие» служители, рабы (в Ангмаре их было немного, но они были). По вымощенному камнем подворью бродили оисы, оставляя после себя кучки помета. Два старых нонтора вращали деревянный маховик над колодцем, и струйка воды непрерывно текла по узкому акведуку в священные водоемы слева и справа от Аллеи Паломников. Был на подворье и собственный водоем под двускатной тростниковой крышей. Омовение — вещь крайне необходимая в здешнем климате. «Слава» о Тумесе уже разнеслась по служебному двору, но туор надеялся, что его известность не выходит за пределы касты храмовых служек. Он ополоснулся в бассейне (двое голых мальчиков-служек, увидев Биорка, поспешно полезли из воды) и отправился искать Скона.

Старшего служку он застал за благородным занятием — поркой. Заметив Тумеса, будущий «синий» оставил в покое разрисованные тростью ягодицы наказываемого (тот тут же улизнул) и обернулся к туору.

— Не знал, что ты такой крутой! — сказал он. — Думаю, тебе больше пристало бы служить отважному Саннону, чем Быку.

— Я думаю, сила угодна Тору.

Скон уставился на недетское лицо туора.

— Сила угодна всем, — сказал он не спеша. — Но многие принимают за силу жестокость. Здесь, в нашем храме, жестокость не должна быть чрезмерной! — выговорил он явно услышанную фразу. — Смотри у меня! Тор не любит зряшней крови: если покалечишь кого — отдам страже Наместника.

— Меня не обидят — я не обижу! — сказал Биорк-Тумес.

— Тебя не обидят. Видели, каков ты. Дураков нет.

Туор по собственному опыту знал обратное, но промолчал.

— Все! — оборвал разговор Скон. — Быкам надо жрать. И тебе надо жрать. Набей брюхо и принимайся за работу. Живо, живо!

— Господин! Господин! — Босоногий бегун в оранжевой головной повязке догонял их, расталкивая прохожих.

Эак придержал урра, подождал, пока бегун проберется к нему.

— Начальник Саннон просит тебя вернуться! — задыхаясь прокричал бегун. Струйки пота текли по худому лицу.

— Что он еще сказал? — осведомился Эак.

— Сказал, что зовет тебя по интересующему тебя делу, господин. Больше ничего.

— Ты хочешь вернуться? — спросил Нил.

Аргенет задумался.

— Меня беспокоит светлорожденная, — сказал он. — Чем дальше, тем больше я опасаюсь этой страны.

— Думаю, светлейшая сама позаботится о себе, — сказал Нил. — Кто станет обижать женщину?

— Как знать. Полагаю, тебе нужно ехать в гостиницу. Я вернусь к Саннону один.

Эак чувствовал желание пообщаться с конгаем с глазу на глаз. Нил будет ему мешать.

— Мне это не нравится! — сказал гигант.

— Не бойся за меня, — заметил Эак. — Саннон силен в Ангмаре. И расположен ко мне. Ты видел: он не вступился за Тага. Саннон — воин. Я ему доверяю. Он обеспечит мою безопасность не хуже, чем это сделаешь ты.

— Сениор, — осторожно сказал Нил, заметив, что Эак начинает сердиться. — Я не стал бы слепо вверяться никому в этой стране. — Он погладил пятнистую шею урра.

— Ты считаешь меня юношей, впервые увидевшим кровь? — спросил Эак, с трудом сдерживая себя.