Он тяжело поднялся и вышел во двор, не оглядываясь, уверенный, что Зарик немедленно пойдет следом. Тот, действительно, встал и побрел к колодцу.

Даже удивительно, до чего люди бывают тупыми, – размышлял он. – Тут богатство само в руки падает, а он только и думает, что о своем колодце. Может плюнуть сейчас на все и уйти? Хотя, если так сделать, то дядюшка Корадо обидится. А если он обидится, то может передумать насчет шкатулки и забрать ее себе. Нет, сердить его не стоит. Может открыть шкатулку сейчас? Увидит хозяин, сколько там золота и сразу про свой дурацкий колодец забудет! Ага, если он золото увидит, то первым делом забудет, что от шкатулки отказался. Все таки, если плотно уложить монеты, то горстей пять там уместить можно.

Зарик на ходу потряс шкатулку, прислушался. Звона не было, только тихое шуршание. А может это вовсе не золото? Может это камни драгоценные? Бриллианты всякие, изумруды, рубины… что там еще бывает? Их всегда укладывают в специальные мягкие мешочки, именно такие мешочки могут вот так шуршать. А хорошо бы это были бриллианты. За один камень, размером с ноготь на мизинце можно получить… интересно, пять горстей золота или шесть? А может десять? В общем, много! Нет, шкатулку при дядюшке Корадо открывать нельзя. Лучше потерпеть, выкопать ему этот проклятый колодец, и плату за работу получить, а как же! Если он клад нашел, это не значит, что он нанимался бесплатно колодцы копать. Мало ли, что у него теперь полная шкатулка золота и бриллиантов, две честно заработанные медные монеты тоже пригодятся.

Он еще раз полюбовался на свою находку и решительно сунул ее за пазуху. Не стоит такое сокровище из рук выпускать. Ели будет шкатулка у Корадо на глазах болтаться, кто знает, какие глупости ему в голову придут.

– Ну, чего встал? – хозяин сердито смотрел на него из под кустистых седых бровей. – Прыгай вниз. Да осторожнее, ведро там осталось, не помни его. Работать надо, и так сколько времени потеряли.

– Работать, так работать, – легко согласился Зарик и даже улыбнулся старику.

Впрочем, прыгать он все равно не стал. Колодец получался глубокий и ведра, лежавшего где то на дне, в темноте не было видно. Так что, Зарик спускался медленно, упираясь руками и ногами в стенки. Продолжая улыбаться, поднял и отодвинул в сторону ведро, взял в руки кирку. Ничего, сегодня не успеем, так завтра утром до воды доберемся, а тогда… В степь, подальше, чтобы спокойно, без свидетелей, открыть шкатулочку и уже тогда думать, на что тратить богатство в первую очередь. Зарик долбил землю, шкатулка под рубахой приятно грела впалый живот и мысли у бродяги были самые веселые.

– А где этот постоялый двор, на котором, ты говорил, мы сможем остановиться на ночь? – как бы невзначай поинтересовалась Арра, глядя на повисшее над горизонтом солнце.

– Устала? – с надеждой спросил Джузеппе.

Она только глянула на него презрительно, пожала плечами. И девушка и ее рыжая кобылка выглядели свежими, как маргаритки. Пегий Гладиолус тоже держался вполне прилично, а магистр, если говорить откровенно, совсем скис. И ехали они всего часов шесть, не больше, но он давно уже потерял всякий интерес к разговорам и только вертелся на широкой спине мерина, пытаясь найти положение поудобнее.

– Если далеко, – снизошла все таки до объяснения Арра, – то надо начинать здесь ночлег присматривать и устраиваться. В этих краях сумерки недолгие, как солнце сядет, сразу темно, не замечал разве? А в темноте, какая дорога, только лошадей мучить. И тучки натягивает, как бы дождь ночью не пошел.

– До ночи, я думаю, успеем, – Джузеппе внимательно вглядывался вперед. – Вон там, чуть правее, видишь, темнеет что то. По моему, это и есть постоялый двор.

– По моему, это большой сарай, – вздохнула девушка, обладавшая острым зрением.