– Это действительно печальная история, – подтвердил Ганц и снова оперся о стенку. Он согнул в колене правую ногу и вытащил из сапога еще один метательный нож, третий.

Арра только глазами захлопала. Чехол с ножом был спрятан за голенищем так глубоко, что пока узкое лезвие не блеснуло в руке Ганца, ей и в голову не могло прийти, что там есть оружие. Уже потом, вспоминая этот момент, она удивлялась, почему совсем не испугалась, увидев этот нож. Ладно, пусть не испугалась, но хоть как нибудь, следовало отреагировать. Арра же, вместо этого, подлила себе пива и спокойно ждала, когда, почти незнакомый ей, вооруженный наемный убийца (мало ли, что он там рассказывает про пенсию, все равно убийца), начнет свой рассказ.

А Ганц, не глядя, нашарил валяющийся в углу брусок, поднес его к глазам, осмотрел внимательно, удовлетворенно кивнул. Потом попробовал ногтем лезвие ножа и точными, экономными движениями начал точить его о брусок, одновременно заговорив, голосом нежным и печальным:

– Я родился в крохотном городишке на севере, крохотном настолько, что по сравнению с ним, захудалая Имола показалась бы большим торговым городом…

За этим последовала, действительно, очень грустная история, про бедного мальчика, оставшегося сиротой в раннем детстве, со всеми необходимыми в таком случае персонажами. Было там про бессердечных родственников, попрекавших малыша каждым съеденным куском, заставлявших его непосильно трудиться и жестоко колотивших за малейшую оплошность. Было и про соседа сапожника, в ученики к которому отдали маленького Ганца – выучиться почтенному ремеслу. И про то, как злой сапожник, вместо того, чтобы учить сироту, только измывался над ним, морил голодом, да еще требовал, чтобы Ганц кланялся и благодарил за каждую полученную оплеуху.

– И вот настал день, когда, не выдержав этих мучений, я сбежал! – Ганц уже не точил свой нож. Он сидел, слегка раскачиваясь и полу прикрыв глаза, его трагический голос поднялся на новую высоту. – Была поздняя осень, я скитался один, ни одежды, ни еды, ни защиты… Неминуемая гибель ждала меня той зимой, но мне было уже все равно.

Арра смахнула слезинку. Джузеппе с удивлением посмотрел на нее и повернулся к Ганцу:

– Сбавь маленько обороты, а то, смотри, девушку нашу расстроил.

– Арра, птичка, моя! – умилился тот. – Не плачь, сейчас все будет хорошо. На самом деле, я совсем не долго беспризорничал. Старый наемный убийца, который искал подходящего парнишку, чтобы взять себе в ученики, заметил меня. Точнее, он заметил мою руку в своем кармане, но тем не менее, я ему понравился. Мне повезло. Старик вырастил меня, научил всем тонкостям профессии. Несколько лет мы работали вместе и, должен заметить, пользовались заслуженным уважением. А однажды, после выполнения довольно сложного, хотя и щедро оплаченного заказа, он решил, что я вполне созрел для самостоятельной работы. «Что касается меня, – заявил мне тогда Берри… я упомянул, что моего наставника звали Берри? Так вот, он сказал: – Что касается меня, то такая жизнь становится утомительной в моем возрасте. Наше ремесло для молодых Ганц, для парней вроде тебя». Я не стал спорить. Денег у нас было достаточно, чтобы купить приглянувшийся Берри небольшой трактир в его родной деревушке, и сейчас он живет там. Женился, кстати, на симпатичной вдовушке, на голову выше него ростом и тяжелее килограммов на тридцать. Она помогает ему в трактире, а когда старый Берри выпивает с постоянными клиентами слишком много пива, гоняется за ним с метлой по всей деревне. Я иногда навещаю их и вижу, как они счастливы, даже завидую немного… правда хороший конец?

Арра, шмыгнув носом, молча кивнула.

– Очень хороший, – согласился и Джузеппе. – Особенно то место, где ты завидуешь семейной жизни своего наставника. Действительно, уворачиваться от метлы возлюбленной супруги, это так романтично!

– Ты ничего не понял, магистр! Романтика здесь совершенно ни при чем! Но метла в руках жены, да еще в тот момент, когда она примеривается треснуть тебя ею по спине, придает жизни некую упорядоченность, что ли… Именно в этом и есть прелесть обыденности!

– Да а? Не буду спорить, я в вопросах семейной жизни не специалист… Но ты пропустил историю своей несчастной любви.