– Фелисити и Баркли? Джон кивнул и опустил голову.

– Мне очень жаль, что вы потеряли ее, – сказала Кейт.

– Вы имеете в виду автомобильную аварию?

Кейт посмотрела на Джона, размышляя, стоило ли сделать вид, будто она не догадывалась, о чем на самом деле он собирался ей рассказать. Возможно, этого требовала вежливость, но, в сущности, притворяться в такой ситуации было все равно, что пытаться скрыть шрам на лице.

– Я все знаю, Джон, – прошептала Кейт. – Я поняла это по вашему вопросу тогда… когда я рассказывала вам о Вилле и моем муже.

Мужчина облокотился о край ванны и посмотрел Кейт прямо в глаза.

– Я догадывался, что вы это поняли, – сказал он, – но я не был уверен… Да, вы правы, я потерял ее раньше, чем она погибла. Тереза разлюбила меня, у нее появился другой. И в ту последнюю ночь она возвращалась от него. Со свидания.

Кейт внимательно смотрела на Джона и молча слушала. Свидание. Иногда это красивое слово имело и другое значение: обман, измена, предательство.

– Тереза изменяла мне, Кейт, – со слезами на глазах, хриплым голосом промолвил Джон. – Она изменяла мне с Баркли Дженкинсом.

– Это ужасно, – прошептала Кейт, и слезы выступили на ее глазах. Она действительно представляла, насколько все это было ужасно: ведь Баркли был старым другом Джона – человеком, которому тот столько лет доверял.

– Тереза всегда притягивала мужчин. Она была не просто очень красивая – в ней была какая-то загадочность, делающая ее просто обворожительной. У нее были такие глубокие, неповторимые глаза, и, когда она смотрела на тебя, казалось, будто она проникает в самую душу и видит в ней все твои тайны… Мужчин это привлекало. Они чувствовали, что могут рассказать ей все, чего не рассказали бы больше никому на свете. На вечеринках она часто усаживалась с кем-нибудь в стороне и вела задушевную беседу, чтобы узнать какую-нибудь самую сокровенную тайну. Она умела слушать, как никто другой, умела заставить человека раскрыться. Это был ее дар…

– Но почему вы не хотели, чтобы она выслушала вас – все ваши тайны? – спросила Кейт.

– Я не мог, – покачал головой Джон. – Она была моей женой, но мне было трудно открыться ей, зная, что она точно так же могла слушать кого угодно.

Джон замолчал. Лицо у него было хмурое, но, взглянув на его руки, Кейт заметила, с какой нежностью он гладил и почесывал намыленную шерстку Бонни.

– Джон, – мягко произнесла она, опустив руки в воду и коснувшись его пальцев.

– Знаете, – прошептал он, – когда вы рассказали мне свою историю, я понял, что, возможно, когда-нибудь тоже смогу открыться. Рассказать вам свою тайну.

– Я это почувствовала, – ответила Кейт. – По вашим вопросам. Ведь мне знакомо все, что пришлось пережить вам… Когда я узнала о Вилле и Эндрю, мне казалось, что жизнь кончена. Вокруг и внутри меня была какая-то пустота, и мне казалось, что если я исчезну с лица земли, то никто этого даже и не заметит. Я думала, что до моего существования никому нет никакого дела.

– Вы ошибались, Кейт, – сказал Джон, беря ее за руки и притягивая к себе.

Их поцелуй был страстным и огненным, и Кейт чувствовала, как он обжигает своим пламенем ее душу. Их губы и сердца соединились в этом поцелуе, словно они хотели навсегда раствориться в нем. С их рук капала мыльная пена, но они даже не замечали этого.

Бонни нетерпеливо заскулила, заставив свою хозяйку вернуться с небес на землю.