Я открыл пространственный разрыв в часах, оттуда немедленно показался ствол винтовки. Я схватился, вытянул оружие. Саша при этом хохотнула. Уверен, зрелище и правда было презабавным.

Оказавшись в моих руках, ружье тут же приобрело ифритную форму. Отрастило глаз и зубы, довольно заурчало. Почувствовало решительную волю хозяина.

— Слушай, — озабоченно посмотрела на меня Саша, — мы-то не взяли патроны. Ты о них забыл, да и у меня из головы вылетело.

— Забыл? — я улыбнулся, — я редко что-то забываю. Просто патроны мне не нужны.

— Да?! Хочу, — возбужденно проговорила Саша, — хочу увидеть, как оно работает!

— Думаю, — я установил ружье на подоконник, сошки с хрустом вцепились в дерево, — такая возможность у тебя будет.

— Рома, стрелять отсюда, — она недоуменно посмотрела на меня, — плохая…

— Я знаю, как работают снайперы. Пока хочу только посмотреть, — я перевел взгляд на Сашу, — и послушать.

— Послушать?

— Ага, — бросил я, уставившись в смотровую линзу прицела.

Взгляд, прошедший через ифритовый глаз оружия, тут же приспособился к темноте. Приклад, к которому я припал костью челюсти, быстро срезонировал, отразившись звуком окружения в голове. Я наставил ствол туда, где горел свет.

— Опа, — улыбнулся я, — старые знакомые. Значит, все так, как я предполагал.

У входа курил охранник с отливом. Но я не думаю, что именно он был инициатором слива информации. Он показался мне человеком, способным быть лишь исполнителем, но не лидером в таких делах.

Вдруг, дверь открылась и на улицу выглянул Толсторукий. Тот самый, которого увели люди Лунара. Значит, убивать они его не стали, хотя Лунар приказал им именно это. Да-а-а-а. Авторитет парня прямо-таки зашкаливал.

— Игорь, — через упор для щеки на прикладе я услышал слова толсторукого, — Ваня говорит, кинули их. Ифрит передавал звук вибрацией через кости черепа. Когда-то у меня были ифриты с подобными способностями. Привыкнуть к этому довольно легко.

— Как, кинули? — Охранник с отливом щелчком отбросил окурок, — че? Не согласились?

— Нет, — обеспокоенно проговорил он, — да еще и стрелять начали. Наши едут. Ваня ранен.

— С-с-сука. Далеко?

— Да нет, на подъезде. Беги, открывай ворота.

— Вот мля. Все похеру пошло после той заварушки в клубе, — охранник с отливом зло сплюнул под ноги, засуетился, спрыгнул со ступенек. Он торопливо побежал к воротам. Принялся разматывать толстую цепь.

— Что там? — спросила Саша.

— Твои знакомые. Охрана, что осматривала меня в день перестрелки, и остатки людей Лунара. Те, кому он приказал избавиться от одного из своих же.

— Ваня, Гриша и Павел, — выдохнула Саша, — те еще козлы. Ваня клеился ко мне втайне от Лунара. А эти двое — братья. Бывшие сутенеры-неудачники.

— И зачем они были нужны Лунару?

— Изображали верность. А он считал, что верность — это главное в нашей работе.

— Я думаю, — услышав шум двигателя, я переместил взор на дорогу, — что Лунар был прав. Но верность должна быть непритворная, — оторвал взгляд, посмотрел на Сашу, — и основываться на взаимной выгоде.

— Мне всегда казалось, — проговорила Саша, — что вся эта кучка ублюдков, что вокруг себя собрал Лунар, видела выгоду в расколе Семьи.

— Возможно, так и было.

Когда мерзкий дождик совсем прекратился, небо стало сереть предрассветными сумерками. Туман прозрачной молочной дымкой стал опускаться на улицы промрайона Нового Краса. Взгляд ифрита легко пробивался и через эту преграду. Сквозь прицел я видел дорогу четко и ясно.