— Ну давай поговорим, — я уставился в окно.

Там, в осенней темноте мелькали придорожные тополя. Их красивые, в пожелтевших листьях, ветви, тянулись к небу. Совсем как ифриты к Пожирателю. Проклятье… Как же я устал, оттого, что многие мои мысли, так или иначе, приводит меня к рассуждениям о Пожирателе. Иногда у меня возникает ощущение, что я медленно, но верно, сам становлюсь его частью. Или он моей?

С каждым прыжком в новую параллель, с каждой гибелью старой, я все сильнее ощущаю нашу связь. Да, она есть. Без Ифритора не существовало бы и Пожирателя. А без Пожирателя, я не был бы тем, кем стал в итоге.

— В общем, — немного замялся водитель, — я, конечно не знаю, что там было, да и не мое это дело.

— Рад, что ты так думаешь, — перебил его я, не отрывая взгляда от пробегающим мимо тополей за окном.

— Ну… да, спасибо. В общем, я прочел в интернете про найденное на берегу Кубани тело девушки. Насколько я знаю, родные получили его и захоронили. Сейчас ведется следствие.

— Очень хорошо.

— Да, — я увидел взгляд его бесцветных глаз в зеркале заднего вида. Глубокие морщины придавали лицу водителя очень усталый вид, — но не думайте, что я вспомнил об этом только для того, чтобы рассказать вам новости.

— Я на это надеюсь, — я снова перевел взгляд в окно.

— Дело тут в другом.

— Прошу, — выдохнул я, — не тяни. И ничего не бойся. Если я дворянин, не значит что ты должен пыхтеть и роптать передо мной, без конца подбирая каждое слово. Я добродушно отношусь к каждому, простолюдину или дворянину, если он не намеревается противопоставлять свои интересы моим.

— Я не намереваюсь, — испуганно сглотнул он.

— Я знаю. Поэтому и тороплю. Говори спокойно, что думаешь.

— Хорошо, господин, — таксист вздохнул, — в общем, вчера я подвозил странного человека. Он был аристократом, из детей боярских. И он, тактично, но очень настойчиво стал расспрашивать меня о смерти девушки.

— Так, — я напрягся. Если раньше, я слушал в пол-уха, теперь весь обратился в слух. Дело запахло чем-то недобрым.

— Ну, в общем вот, — мужик поморгал встречке, фарами, просигналил, чтобы та вырубила слепящий дальний, — сначала он как бы невзначай об этом упомянул. Ну я решил сильно не углубляться, отделался общими фразами. А потом он стал задавать странные вопросы.

Мужчина замолчал. Он словно бы напряженно думал, пытаясь припомнить встречу в подробностях.

— Продолжай, пожалуйста, — холодно проговорил я.

— Ну да… Так вот, господин. Тот дворянин стал задавать странные вопросы. Например, а не ездил ли я поблизости в тот день, не был ли на том берегу Кубани. Не подвозил ли я кого подозрительного, — мужик взглянул на меня через зеркало заднего вида, — и наконец, ни тот ли я самый таксист, что обратился в полицию.

— Это плохо, — я нахмурился, — как выглядел тот мужчина?

— Эм… — снова принялся припоминать таксист, — одет в гражданское, но выглядел совсем никак гражданский. Скорее… Как бандит или военный. Харя у него такая мерзкая была. Глазки маленькие и смотрят внима-а-а-ательно так.

Я не ответил, только сжал губы, задумчиво тронул подбородок.

— Смотрел на меня, как сокол на синицу. Ей-богу, меня аж пот прошиб от его взгляда, — продолжал таксист, — а говорил-то, добродушно так. Словно он мой старый приятель. А я веду машину, и нога на педали так и дрожит. Казалось, что вот-вот он возьми, да прирежь меня с заднего сидения, как ягненка. Ух и понабрался я страху.

— Откуда и куда ты вез его? Помнишь?

— А как же. Я все свои маршруты помню. Взял я его из центра и повез в Северный промрайон, что за рекой.