И потом, даже странно было поверить, что Ланской способен на такое, лишь потому, что когда-то мой дед неудачно доставил письмо отцу Ланского. Да так, что между ним завязалась дуэль. Дуэль длинное в десять лет.

И папка Ланского проиграл, был убит. Потому и кровная месть считалась “застывшей”, ведь номинально рода не имели друг к другу претензий. Если причина мести только в этом, Ланской — безумец. А может, все несколько глубже. Неважно, расспрошу его перед его смертью…

— Боже, господин! — вскрикнул водитель нервно оборачиваясь, — да что же это было!

— Покушение на меня, — холодно проговорил я, когда закрыл заднее окошко.

— О! Боже-Боже! — он запричитал, стал нервно оборачиваться, поглядывать, — прошу вас, господин, у меня семья, дети! Мне их кормить нужно, выйдете из машины! Я боюсь, что сейчас нападут и на меня!

— Не нападут, — я достал из кармана своего пальто листок бумаги, стал складывать фигурку жирафа, — они думают, что я мертв. Что остался в доме. Но, — я посмотрел в глаза водителю через зеркало заднего вида, — перестрахуются. Тебе ничего не угрожает. Они могут поджидать меня только в одном месте. И ты отвезешь меня туда.

* * *

Нина возилась на кухне. Смены сегодня не было, и она хлопотала за плитой, чтобы приготовить что-нибудь вкусное к приходу Ромы. Катя было рядом. Она сидела за барной стойкой. Расположившись на высоком стуле, девочка болтала ногами и попивала апельсиновый сок.

Когда в дверь постучали, девушка напряглась. Это был не просто стук, а настойчивые, резкие удары.

— Рома пришел? — удивленно посмотрела на Нину Катя.

— Рома б не стучал, — Нина прислушалась, нахмурилась.

— Ну кого там еще принесло, — из гостиной вышла и отправилась к входной двери Элла Александровна.

— Мам! — полушепотом позвала ее Нина, — не надо!

— Ммм? — женщина посмотрела на Нину. Та в ответ приложила палец к губам, медленно покачала головой.

Женщина некоторое время смотрела на нее без движения. Потом едва заметнее кивнула и застыла на месте.

— Хозяева? Есть кто дома? — за дверью послышался грубый мужской голос.

— Катя, — Нина схватила девочку, взяла на руки, — быстро наверх, спрячемся там!

Она торопливо побежала к маме, стала подталкивать ее наверх. Грузная женщина несколько неуклюже принялась взбираться по ступенькам.

— А может, сбежим через задний вход? — неуверенно пробормотала мана Нины.

— Нет, вдруг там поджидают!

— Заканчивай кокетничать, Назар, — хрипловатый, прокуренный голос раздался из-за двери.

Нина обернулась. Посмотрела вниз, на дверь. Она вспомнила, что Назаром звали того щетинистого мужика, которого Рома ранил в Павлине. Ей стало очень страшно. Она прижала к себе девочку. Чувствовала, как та дрожит всем телом, не издавая ни звука. Катя будто бы оцепенела от страха.

Они взобрались на второй этаж и укрылись в просторной комнате, которая была раньше кабинетом отца Нины. Теперь сюда стаскивали всякий хлам. Внизу грохнуло.

Нина услышала, как с хрустом и скрипом разломилось дерево.

— Нет их, — голос Назара, — может, ушли куда?

— Да тут они тут, — другой, слегка повыше, но тоже неприятный, — ты поставил купол?

— Да, — третий, прокуренный, — можно работать. Ну давай, ребята. Перевернем тут все. Нужно найти этих сучек.

* * *

Такси подъехало к перекрестку, завернуло. Водитель, бледный, как бумага, не отрывал руки от руля. Напуганный он смотрел вперед и не проронил ни одного слова за всю поездку.