Два десятка людей, и все с одинаковыми глазами. Такого же цвета, как у нее самой. Григорий гадал: думала ли Тереза о том, что и она каким-то образом причастна к этой тайне? Может быть, думала, а может быть, противилась мыслям о какой бы то ни было причастности.

— И что же стало с этими людьми, Тереза? — спросил Григорий.

В ответ ему хотелось услышать, что эти люди в итоге выбрали для себя другие дома или уехали в другие города. Он хотел услышать что-нибудь в таком духе, но знал, что не услышит.

Палец Терезы все постукивал по столу.

— Честно говоря, не знаю. Большую часть из них я видела всего один раз, некоторых — дважды. Третий раз никто не приходил. — Она взглянула на Григория, и губы ее на миг сложились в улыбку. Отсветы пламени свечи танцевали в ее глазах. — Знаете, когда я рассказываю об этом, кажется, что ничего особенного в этом нет. Может быть, меня угораздило наткнуться на компанию чудаков, состоящих друг с другом в родстве. А может быть, все дело в моем воображении.

Григорий решительно покачал головой:

— Нет, дело не в вашем воображении. И о совпадении тут тоже речи быть не может.

— Так в чем же тут дело?

Он обязан был дать ей какие-то объяснения, но сначала должен был выяснить кое-что еще.

— А вы лично хоть раз видели дом? Обращали внимание на ворота?

На этот раз Тереза ответила после длительной паузы.

— Да.

— И что вы о нем скажете? Какие чувства он у вас вызывает?

— Послушайте, я вам уже кое-что рассказала, — заупрямилась Тереза. — А вы пока молчите.

— Вы боитесь этого дома, — сделал заключение Григорий, наклонился к столу и взял Терезу за руку. — И боитесь не напрасно, смею вас заверить. Вы хотите, чтобы я тоже о чем-то рассказал вам? — Григорий указал на себя свободной рукой. — Я посетил дом несколько часов назад. Думаю, вы и так уже об этом догадались. Рассказать вам о том, что почувствовал я? Я стоял перед домом, и меня знобило, как в лихорадке. Потом я поднял голову, взглянул на арку над воротами… а потом развернулся и дал стрекача. Я бежал, не чуя под собой ног, несколько кварталов! Я бежал, потому что боялся дома, и этот страх до сих пор меня не покинул.

И сейчас, рассказывая о пережитом страхе, Григорий почувствовал, как он возвращается. Его рука дрожала. Машинально он отпустил руку Терезы, и та снова нервно застучала пальцем по столу.

— Я была там… три раза, — сказала она. — В первый раз я там была не одна. И ничего не заметила. Может быть, что-то и было, да я не почувствовала. Во второй раз все было иначе. Я начала подмечать кое-какие мелочи, испытывать ощущения… напоминавшие… даже не знаю, как лучше сказать… наверное, холод и голод. И еще — злобу. — Она опустила глаза. — После третьего посещения я отказалась от того, чтобы водить туда клиентов. Если они желали туда отправиться, я переправляла их к другим агентам. А я всегда находила для себя какие-нибудь оправдания. Просто…

Григорий снова сжал ее руку. Его собственные страхи и заботы отступили перед желанием утешить Терезу.

— Дышите ровнее, Тереза, — посоветовал ей Григорий. — И говорите медленнее.

Она в ответ сжала его пальцы.

— Мне стало казаться, будто дом зовет меня, словно затягивает внутрь себя.