– «Тио Пепе». Извините, что два года не давала о себе знать. Как ваше здоровье?

– С ногами у меня не очень, выезжать куда-либо становится обременительным. Если не делать раз в три дня массаж, то даже на улицу не могу выйти. Человек начинает стареть с ног.

– Я – третья нога миссис Амино. Эй, налей мне бурбону! И музон поставь. Начинаем рассказ о жизни миссис Амино, так что выбери что-нибудь посопливей, – ненормальный с криками начал бегать вокруг стола.

– Помолчи!

– Что за наглость! Если меня просят заткнуться, я до самой смерти не произнесу ни словечка. Суки!

Майко не могла понять, что за шоу перед ней разыгрывают, и от этого ей становилось не по себе. Она взглянула на глаза разъяренного Куби Такэхико и пришла в ужас. Разорванные на две половинки черви копошились за его веками.

– Как тебя… вроде бы Майко? Когда я встречаю таких умненьких, пышущих здоровьем красоток, как ты, мне кажется, что я взял джек-пот в игральном автомате. Силы и бодрость так и хлещут. Будь я свободен, похитил бы тебя, а с миссис Амино выкуп содрал.

– Вы пьяны?

– Извини, пойду остужу голову немного. Жарко здесь. Эй, принеси мне бурбону поскорее! – прокричал Куби Такэхико, повернувшись к кухне, и вышел на террасу. Похоже, он еще не выздоровел. Лицо бледное. В голове у него как будто завелись черви и тараканы, и ни о каком творчестве он даже и подумать не мог. Мозг Куби Такэхико превратился в мусорную свалку. Бывший талантливый писатель не вызывал у Майко сочувствия, и она решила хотя бы из вежливости делать вид, что его не замечает.

– Совсем от рук отбился. Небольшие вольности здесь позволяются, но не соблюдать правил приличия – это уж последнее дело. Майко, позволь мне извиниться за Кубитакэ.

– Ничего страшного, я не обиделась. Лучше расскажите мне, почему писатель Куби Такэхико живет у вас? Он сказал, что он ваш «воспитанник».

Горничная-филиппинка с невыразительной внешностью принесла аперитив и закуски. На террасу – бутылку бурбона.

– Воспитанник, секретарь… Он ни то и ни другое. У него более странные функции. Знаешь, в барах оставляют недопитую бутылку со своим именем. Вот и у него такая роль.

– Жиголо?

– Не совсем. Жиголо – это профессия. А Кубитакэ не обязан спать со мной.

С террасы послышалось: «А ну-ка! Руки не распускать!» – и тут же шлепок. Майко невольно спрятала за спину свою правую руку.

– А мне не больно. Всего-то и хотел, что твою крепенькую жопку помассировать.

Мысленно Майко залепила Куби Такэхико еще одну пощечину. От всех трех женщин. Подонкам и нахалам нужно быстро затыкать рот. Горничная, похоже, прочитала мысли Майко, закрыла изнутри окно на террасу и посмотрела, как реагирует на это мадам Амино.

Молодец, одобрила ее мадам, и горничная бодро зашатала на кухню, ее икры, похожие на мячи для регби, ритмично подпрыгивали. Куби Такэхико прижался носом к окну, превратившись в поросенка. Было слышно, как он щелкает языком от досады.

– Продолжим наш разговор. Мы остановились на том, почему вы держите его у себя. Очень необычно.

– Ты аналитик по ценным бумагам, поэтому хорошо разбираешься в людях.

– Да, я стараюсь.

– Что ты думаешь о Кубитакэ?

– Ну-у-у, честно говоря, у меня к нему сложное отношение. Дело в том, что еще пять лет назад он был моим любимым писателем. Герои и героини его юношеских романов – немного со странностями: странные характеры, странная манера говорить, увлечения и интересы, даже внешность и имена не такие, как у всех. Они злились, любили друг друга, спорили без умолку.