– Учитель, побалуйтесь со мной.

Господин Ямага убежал в спальню и, сколько мы его ни звали, не выходил оттуда. Он закрылся на ключ. Немного жаль его, но если даже от такой ерунды его болезнь может прогрессировать, я – бессилен. В таком случае приму хладнокровное решение.

На следующий день господин Ямага сам позвонил мне. Он предложил провести следующую лекцию по «Новой теории желтой опасности» опять в воскресенье. Похоже, данный метод лечения принес неожиданный положительный эффект. Голос у профессора был бодрый.

Работа на неделю

Понедельник. Ужин с директором, развлечение посетителей, директор считает себя талантливым певцом.

Вторник. Репетитор школьника средних классов, отказывающегося ходить в школу. Благодаря мне он прекрасно знает английский. Вечером – анализ снов девушки А., любящей литературу. Посоветовать ей создать свое воплощение, подобное Микаинайту.

Среда. Выходной. Днем – чтение дома. Сон. Вечером – вечеринка у Рафаэля. Развлекаемся до утра.

Четверг. Выслушать жалобы мадам Миура. Говорят, она застала мужа с любовницей.

Пятница. Репетитор школьника средних классов, отказывающегося ходить в школу. Кажется, он не хочет ходить в школу из-за своей полноты. В классе у него кличка: Сумо. Предложить поехать на стажировку в Америку. Там множество ребят, которые в два раза толще его.

Суббота. Выходной. Никаких планов.

Воскресенье. Позвали в качестве гостя на встречу писателей и критиков. Похоже, информация обо мне распространяется. Писатель по имени Масахико Симада решил сделать меня героем своего следующего романа. Скоро он будет брать у меня интервью. Напугаю его, потребовав высокий гонорар. Когда я спросил у любящей литературу девушки А о романах Масахико Симада, она сказала:

– Сладенькие романы. Не хватает ему трудностей жизни, таких как у вас, учитель.

Понедельник. Выходной. Написать письмо Пенелопе.

Книга вторая

5. Урасима Таро

Собака с грустным лицом ест пиццу

Станция «Сибуя» – это озеро на дне долины, куда стекается несколько рек. Когда открываются шлюзы пешеходных переходов на перекрестке, людские потоки начинают свое стремительное движение, то там, то здесь образуя водовороты. В дождливые дни над толпой теснятся, наталкиваясь друг на друга, разноцветные зонты. Это напоминает мне причудливый механизм, в котором произвольно крутится множество шестеренок. Я наблюдал за действием этого механизма сверху, из перехода на платформу линии Иногасира. Меня ждала недоделанная работа, а я простоял минут двадцать у окна, будто назначил кому-то встречу. Будь у меня граната в правой руке, я смешался бы с толпой, небрежно выдернул чеку и выбросил ее, как окурок… Интересно, где бы я смог скрыться? А будь у меня шанс спасти одного человека, кого бы я спас, задумался я всерьез.

Посмотрев в сторону, я вдруг заметил похожего на бомжа мужичонку, который из окна растерянно наблюдал за столпотворением у станции. Бомжи никогда не попадают в поле зрения погруженных в свои мысли прохожих. Что так привлекло его внимание? Я проследил за его взглядом. За памятником Хатико, сидя на брусчатке, промокший бомж ел обед из коробки. Рядом <: ним сидела такая же мокрая собака, с которой он делился жареной курицей или чем-то еще. Только я да невзрачный смуглый бомж с интересом наблюдали за ними.

Микаинайт, где-то я уже видел подобную картину. Седьмая авеню и четырнадцатая улица Манхэттена. Шел мелкий дождь. Помнишь, там на дороге сидел на корточках мужчина в куртке цвета хаки с пятном от кетчупа и в бейсболке с эмблемой «Нью-Йорк Янкиз» и ел пиццу, делясь с собакой? У собаки, дворняжки с белыми и черными пятнами, был растерянный вид, а брови такие, будто мужчина, дурачась, пририсовал их ей фломастером.