– А по отношению к своей супруге вы тоже придерживаетесь подобного мнения?

– Нет, Barbara – другая. Она отдала себя служению мне. Как Chrisitian. Она работала ради сирот. Мы уже немолоды. Можем произносить бодрые речи о том, как жить, не жалея себя, но наши тела за нами не поспевают. Вот мы и поженились шесть лет назад и закрыли наш Institute. Самому младшему ребенку исполнилось восемнадцать, и он уже мог жить самостоятельно. Это был Turning point, – господин Катагири изобразил улыбку, взглянув на Барбару, и приступил к пасте. В тот день по рекомендации Барбары обед проходил в итальянском ресторане. Господин Катагири ел, оставляя места, посыпанные сыром.

– Нам приходилось сталкиваться со множеством проблем. У нас был не простой Orphan asylum, куда брали сирот, брошенных или трудных детей. Мы не держали детей в бедности, не жалели денег на образование. Но взамен дети должны были работать. Наше учреждение служило также The Employment Security Act детей, предоставляя им место работы в зависимости от обстоятельств.

– Что вы имеете в виду? – в возбужденном от вина мозгу Майко завертелись слова «детская проституция». Не может быть, думала она, и тем не менее ее фантазия продолжала работать в этом направлении. Хм, а я уже давно не спала с мужчиной. Детская проституция? И придет же такое в голову.

– В мире существуют не только дети-сироты, но и родители-сироты. То есть те, кто потерял ребенка из-за болезни или несчастного случая.

– Мы называли их Orpharent, – включилась в разговор Барбара. Удивительно, откуда она понимала, о чем идет речь, зная по-японски всего несколько слов?

– Orphan и Orpharent стремятся друг к другу.

– Вы сдавали в аренду детей-сирот осиротевшим родителям?

Господин Катагири пристально посмотрел на Майко и шепнул Барбаре на ухо:

– It's clever of her to understand, isn't it?

Барбара что-то ответила, кивнув головой.

Майко удалось услышать только имя «Пенелопа». Все-таки меня с ней сравнивают. Это не дает мне покоя. Надо будет узнать о ней побольше.

– Все считают, что ребенка не возьмешь так easy, как собаку или кошку. Мы изменили это мнение в свою пользу. Ты верно сказала, мы стали сдавать детей в аренду в чужие семьи. Rental Child.

Чужая кошка в доме прикидывается тихоней… Внезапно вспомнила Майко эту японскую поговорку. А потом она подумала о фотографиях детей, висящих на стене в квартире господина Катагири. Глядя на них, она никак не могла понять, что они ей напоминают. Теперь ясно. Артистическое агентство или театральную труппу. Точно, за названиями «НИИ детской психологии» или «сиротский приют» на самом деле скрывалось артистическое агентство. Найдя всему объяснение, Майко кивнула, соглашаясь с собственными мыслями.

– Чтобы научиться самостоятельной жизни, сироте нужно усвоить правила выживания. Ты видела фильм Chaplin «The Kid»? A «The Paper Moon» Bugdanovich? Ребенок, помогающий стекольщику продавать стекло, и ребенок, работающий на мошенника, были Rental Child. Дитя напрокат – ничей ребенок, он ребенок всех.