Чингис замолчал, борясь с приступом слабости, охватившей все тело. Подумал, что в этот раз беседа с темниками будет недолгой.

— Что касается меня, я согласен с вашим выбором и назначаю своим преемником Хачиуна. За ним последует Хасар. Если мы погибнем, племенами будет править Джелме, он отомстит за нас.

Те, кого называл Чингис, по очереди кивали, соглашаясь с новым порядком и находя в нем успокоение. Хан и не подозревал, как близко племена были к раздору, пока он лежал раненый. Старые ханы собрали вокруг себя своих соплеменников, прежние родовые связи оказались сильнее страха перед темниками. Одним-единственным ударом наемный убийца вернул монголов в прошлое, где все решали узы крови.

Хотя тело Чингиса ослабло, он не утратил ясность мысли и прекрасно знал племена. Мог с ходу назвать человек пятьдесят нойонов, которые были бы рады избавиться от его власти. Все темники молчали, пока Чингис рассуждал о будущем, — понимали, что нужно восстановить деление войска на тумены, иначе союз племен распадется и их всех постепенно уничтожат.

— Мы с Хачиуном много раз говорили о том, чтобы отправить вас в набеги на другие цзиньские города. Раньше я считал, что время еще не пришло, но сейчас необходимо разделить племена. Кое-кто их них забыл клятву верности, которую они принесли мне и своим темникам. Нужно им напомнить.

Чингис обвел взглядом военачальников. Они сильные, хотя по-прежнему нуждаются в нем, в его поддержке. Возможно, Хачиун сумел бы удержать их вместе, а там кто знает?

— Прежде чем отправиться в путь, выстройте тумены на равнине, перед стенами города. Пусть цзиньцы увидят нашу силу, а когда вы уйдете — наше презрение. Пусть трепещут при мысли о том, что вы сделаете с их городами.

Чингис повернулся к Субудаю, увидел в его глазах радостное волнение.

— Возьмешь с собой Джучи, Субудай. Он тебя уважает, — сказал Чингис, затем, немного подумав, добавил: — Не хочу, чтобы с ним обращались как с принцем. Он дерзок и самонадеян, и это нужно из него выбить. Не бойся наказывать Джучи от моего имени.

— Как прикажешь, повелитель.

— Куда отправишься? — спросил Чингис.

Субудай ответил сразу. Он много раз думал об этом после битвы у перевала Барсучья Пасть.

— На север, повелитель. Через охотничьи угодья моего старого племени, урянхай, и еще дальше.

— Хорошо. А ты, Хачиун?

— Я останусь, брат. Хочу увидеть, как падет этот город, — отозвался Хачиун.

Чингис усмехнулся — уж очень безжалостное было у брата лицо.

— Буду рад. А ты, Джелме?

— На восток, повелитель, — ответил темник. — Я никогда не видел океана, и мы ничего не знаем о тех землях.

Чингис вздохнул. Он родился среди моря трав, и ему тоже захотелось увидеть бескрайние морские просторы. Только сначала нужно было покорить Яньцзин.

— Возьми с собой Чагатая, моего сына. Может, он станет ханом, когда вырастет.

Воин молча кивнул, все еще ошеломленный от той чести, которую ему оказал Чингис. Всего лишь днем раньше он вместе с другими темниками с тревогой ждал, что произойдет с племенами, если придет известие о смерти Чингиса. Теперь, когда Джелме слушал ханские приказы, к нему возвращалась былая уверенность. Правильно говорят монголы — Чингис и в самом деле любим духами. Джелме переполнила гордость, и он не сдержал улыбку.

— Я хочу, чтобы ты, Арслан, остался со мной. Подождем, пока голод не заставит жителей Яньцзина сдаться, — продолжил Чингис. — А потом, возможно, мы с тобой потихоньку поедем домой и еще несколько лет проведем в тишине и покое на родных просторах.

Хасар неодобрительно поцокал языком.

— Ты так говоришь потому, что еще не выздоровел, брат.