Вот, значит, кто они такие, те люди, что преследуют ее, подумала Эви. Этот тип в костюме, – Эви вспомнила, что Хофштадтер называл его Дэвидсон, – сам Хофштадтер и снайпер Гейб.

Но если среди своры Фрей, то почему же он не довел до конца порученное Гейбу дело и не прикончил ее? Ведь у него, можно сказать, были развязаны руки?

Эви перевела взгляд на Гейба, стоявшего на заднем плане стоп‑кадра. Снайпер стоял у входной двери и, судя по всему, не принимал в разговоре никакого участия.

Эви снова прокрутила сцену всеобщей перебранки, пристально изучая каждое лицо.

«Костюм» наклонился вперед, говоря:

– … против того, чтобы в общество проникали не люди.

Прайс парировал:

– … в самом начале, Дэвидсон.

Хофштадтер гнул свое:

– … более поздняя дата окажется непродуктивной.

Профессор тоже говорил что‑то, но Эви не смогла рассмотреть.

Гейб по‑прежнему хранил молчание. Фрей прикрикнул на них, хотя Эви не поняла, что же он произнес, а затем начал тыкать пальцем в каждого из собравшихся. Сначала он указал на типа в костюме, Дэвидсона. Эви тот не был виден, так как он откинулся на спинку кресла и исчез из кадра.

Фрей указал на Прайса:

– Да.

Хофштадтер:

– Нет.

Ответа профессора Эви не разобрала.

Гейб:

– Я воздержался.

Фрей кивнул и видео перескочило на ночное изображение Эви, выходящей из балконной двери.

– Вот и все, – произнесла она и вытащила карту.

– Что все?

Эви повертела в руках кусочек пластика, лишенный всяких опознавательных знаков.

– Я бы сама хотела это знать. – На пластинку упал луч света, и поверхность карты заиграла радужными бликами. – А еще было бы неплохо, если бы у тебя аппарат был поновей.

Эви вытащила последнюю из имевшихся у нее инфокарт – ту, которую она позаимствовала в шахте лифта у афганского наемника. Эта карта была черной, с выбитым рядом цифр по верхнему краю. Она могла оказаться чем угодно.

Эви ввела ее в считывающее устройство. Однако машина воспроизвела лишь короткое сообщение: «Собственность корпорации „Ниоги“. Использовать только в служебных целях. Любое внеслужебное использование карается законом. Нарушителю грозит десять лет тюремного заключения и штраф свыше пятисот тысяч долларов».

– Черт, это же просто ключ.

Эви через плечо посмотрела на Диану:

– Ты права. Афганы работают на «Ниоги».

Диана поднялась, и, встав позади софы, обвила руками шею подруги. Эви нажала на пульте кнопку выброса, и на экране снова возник футбольный матч. Она поспешно убрала звук.

Затем подняла голову, глядя вверх на подругу.

– Ну что?

Диана поцеловала ее в лоб.

– Я просто гадаю, что ты собираешься предпринять?

Эви закрыла глаза, прижавшись головой к груди Дианы.

– Я еще не решила. Мне надо отдохнуть, восстановить силы, но эти люди все еще рыщут по моему следу.

– «Ниоги»?

Эви кивнула.

– Они обошлись с тобой довольно грубо.

– Так же, как и Агентство. Это они заварили всю эту кашу и втянули в нее меня.

Диана прикоснулась рукой к ее груди, и Эви, потянувшись, удержала ее. Ее снова бросило в жар, и она тотчас поняла, что вот‑вот повторятся события предыдущей ночи. Ради Дианы она готова снова превратиться в лесбиянку.

– Что ты собираешься предпринять? – повторила вопрос Диана. – Я бы смогла раскопать кое‑какие старые связи, еще из сороковых. Моро могут проявить сочувствие…

Эви покачала головой.

– Мне надо непременно выяснить, до того как я отправлюсь в Бронкс, почему все‑таки заварилась эта каша.