За столом повисло молчание. Я пила чай, а старушки нарушать его не решались. Первой отмерла бабушка.

— Варенька, может, останешься хоть на денечек, а?

— Правда, Варюш, оставайся! — горячо поддержала ее тетя Наташа и как-то совсем по-щенячьи просительно заглянула мне в глаза. — Я Витеньке так много рассказывала о том, какая прекрасная внучка у моей соседки. Мальчик просто горит желанием познакомиться. Он такой хороший!

Что такое в понимании Натальи Геннадьевны «хороший», я уже успела увидеть. На личном, так сказать, опыте. Хорошо, что у ее кандидатов хоть брючки не были заправлены в носочки. В общем, тем кандидатам действительно помощь в поиске требовалась. А еще больше требовался хороший стилист и кардинальное изменение жизненных приоритетов.

Себя я безнадегой не считала, даже несмотря на то, что мой бурный роман оказался коротким, как вспышка салюта на празднике. Яркий, запоминающийся и оставляющий в душе немного грусти. А что я, собственно, хотела от первого парня потока Мишки Кудинова? Серьезных отношений? Ох, будут они у него, лет через десять, когда вольная жизнь надоест и станет казаться пресной, а душе захочется чего-то большого и настоящего. Зла на него не держала, обиды не таила, да и влюбиться по-настоящему, к моему счастью не успела. По началу было больно видеть его с другими девчонками, потом боль притупилась, а вскоре и вообще сошла на нет. Мы даже стали общаться. Не близко, нет. Просто как знакомые, чужие друг другу люди. А вот вера в то, что однажды большое и настоящее придет и ко мне, не умерла с чувствами к Михаилу, а наоборот, как-то окрепла во мне. В общем, хандрить я не собиралась, как не собиралась позволять кому-либо вмешиваться в мою жизнь.

— Простите, тетя Наташа, — мягко улыбнулась старушке. — Я верю, что ваш родственник достойный молодой человек, но у меня уже есть иные договоренности на ближайшее время. Увы!

— Жаль! Как же жаль! — воскликнула соседка и бросила просительный взгляд уже на бабушку.

Та же лишь развела руками в ответ. Она хоть и поддалась на авантюры соседки, но меня знала хорошо.

— Ладно, Наташенька, — примирительно сказала бабуля. — У девочки свои дела, а с Витей мы их и в городе познакомить сможем.

— И то верно, — смирилась соседка и застучала ложечкой о стенки чашки, размешивая в чае сахар.

Не известно предприняли бы мои старушенции еще одну атаку, но жизненный ход привычных событий был нарушен. Новенький звонок, только недавно установленный на калитку, наполнил мир нежным перезвоном медных колокольчиков.

— Ох, кто это к нам пожаловал? — насторожилась бабушка.

— Витенька! Это мой Витенька! — Наталья Геннадьевна слишком резко для своих лет, подагры и артроза подскочила с места. Уже направляясь к калитке, она обернулась и почти прошептала: — Как чувствовал мальчик, что ты завтра уезжаешь, Варюша! Пораньше приехал!

— Варэ сипо наде нон тале, отоми! Далт! — сказала бабуля, поднимаясь вслед за подругой. — Пойду посмотрю, кто там. Гостя встретить нужно.

— Далт! — проворчала ей в спину. — И нисколечко мне не стыдно. Тоже мне свахи нашлись…

Второй пирожок так и подмигивал мне румяным боком. Ну как же такую красоту не съесть? И только я потянула его в рот, как раздался истошный визг бабушки.

Пулей выскочив из-за стола, споткнувшись о сброшенные тапки, я как есть босиком помчалась на крик. Вот только крика уже не было. Моя бабушка, белая как мел, лежала на газоне в глубоком обмороке, а к ней приближался незнакомец — симпатичный такой брюнет. Что ее так напугало. Движения правда у него странные, рваные какие-то, неплавные. И тут я перевела взгляд…

Там у калитки стоял еще один… Брюнет, наверное.