Ринна села на стул рядом с кроватью. Трэвис опустил ей руку на плечо, сначала неуверенно, затем усилил нажим, как бы предлагая ей поддержку и утешение.

— Папа, — прошептала она. Голубые глаза Леса Уилльямсона на секунду открылись. Их покрывала пелена.

— Ринна?

— Да, папа, это я. — Она взяла его руку. Казалось, ему потребовалась вся сила воля, чтобы вновь открыть глаза. Затем он с облегчением произнес:

— Ринна.

— Молчи, папа, — сказала Ринна. — Доктор сказал, что тебе нужно беречь силы.

Отец кивнул, но продолжал говорить, хотя усилия, с которыми ему давалось каждое слово, уносили частицу его жизни.

— Я хочу знать… ребенок?

— Энди? — спросила она, едва сдерживая слезы. Она не может плакать, только не сейчас и не здесь. — С Энди все в порядке.

— Мальчик?

— Да, прекрасный мальчуган.

— Как и мой отец… — Дальше его слова было трудно разобрать, но Ринна поняла. Она назвала сына в честь своего деда по отцу. — На кого… на кого он похож?

— У него светлые волосы и голубые глаза. — Она улыбнулась, но радости в ее улыбке не было. — Думаю, его волосы становятся немного рыжими, как и твои, а характер у него просто ужасный.

Лес Уилльямсон слабо улыбнулся.

— Дьяволенок, да?

Ринна начала рыться в сумочке.

— Да, настоящий дьяволенок. У меня есть его фото. Хочешь, оставлю его тебе?

Кивок его головы был едва заметен. Наверху, там, где стоял монитор, послышались тревожные сигналы.

— Миссис Мартин, Миссис Мартин, боюсь, вам необходимо уйти, — тихо сказала медицинская сестра. — Частота сердечных сокращений мистера Уилльямсона усиливается. Не стоит его волновать.

Трэвис легким движением руки помог Ринне встать.

— Пойдем, Ринна, твоему отцу необходим отдых.

Ринна на мгновение заколебалась: может ли она остаться рядом с отцом или ей надо повиноваться?

— Папа, я должна уйти, но буду рядом. Здесь, рядом с тобой. Я скоро приду к тебе снова.

Лес Уилльямсон не ответил. Он с трудом дышал, но в руке он продолжал сжимать фотографию внука.

В сопровождении Трэвиса Ринна перешла в комнату для посетителей. Несколько минут оба не решались заговорить. Наконец Трэвис сказал:

— Хочешь кофе?

— Нет. — Она смотрела на него отсутствующим взглядом.

— Ринна, позволь мне принести тебе что-нибудь. Как насчет чая?

Она покачала головой.

— Нет, спасибо, ничего не надо.

Прошло несколько часов, но для Ринны время остановилось, она не знала, сколько провела здесь: несколько дней, недель, а может быть, всего несколько мгновений. Ей все было безразлично. Трэвис держал ее руку в своей, тепло его прикосновений придавало столь необходимое ей мужество.

Во время следующего посещения Ринна сжала руки отца, словно хотела этим вдохнуть в него частицу жизни, частицу мужества, переданного ей Трэвисом.

Да, именно Трэвис помог ей пройти через это. Она не помнила, когда осознала, что не может обойтись без его поддержки. Возможно, это произошло, когда в машине он взял ее за руку, а может быть, когда положил руку ей на плечо у постели отца. Она знала одно: без него ей пришлось бы еще труднее.