Вместо этого она делала вид, что оплачивает покупки, пользуясь банковским счетом Трэвиса. Она купила несколько новых платьев, но не на его деньги и отнюдь не в модных магазинах. Ринна укладывала свою старую вещь или что-то из приобретенного в отделе уцененных товаров в коробки с эмблемами дорогих магазинов, сохраненные Тельмой, и оставляла их на видном месте, чтобы они попадались на глаза Трэвису. Если он спрашивал ее о цене, она пожимала плечами и вела себя так, будто не имеет ни малейшего понятия, когда придет счет за покупку. И при каждом удобном случае надевала жемчужное ожерелье.

Напряжение, усиливаемое изматывающей жарой, становилось все сильнее. Решив не отказываться от удобств, она спала на широкой кровати, каждый раз надевая свой фланелевый халат и накручивая волосы на бигуди. Проследить за реакцией Трэвиса ей не удавалось, он появлялся в комнате, когда она уже спала, а уходил, прежде чем просыпалась.

Все дни Трэвис проводил в конюшне, работая со Стальным Кинжалом. Теперь, когда подковы имели мягкие прокладки, жеребец бежал с большей охотой. Хотя нрав его по-прежнему оставлял желать лучшего и отучить его от дурных привычек становилось все труднее, на дорожке он вел себя вполне прилично, подчиняясь поводу и шпорам. Вечерами Ринна отправлялась в конюшню проведать жеребца. Он по привычке тянул к ней морду в ожидании изюма.

Невозможно описать изумление Ринны, когда Трэвис предложил ей поехать на скачки в Санфорд. Несколько секунд она стояла, молча уставившись на него.

— Что? — наконец удалось ей вымолвить.

— Я подумал, что, может быть, тебе захочется съездить с нами в Саратога-Спрингс, — повторил он ей. Спокойно, без споров они могли касаться только двух тем: лошади и Энди. — Ты предложила эти прокладки для копыт Кинжала. Возможно, ты хочешь понаблюдать за его первой скачкой.

— Конечно, — сказала она, с готовностью принимая его предложение. Уже несколько лет она не была на скачках. — Только как быть с Энди?

— Мы будем отсутствовать всего пару дней. Я отправлю Кинжала самолетом в последний момент. Боюсь, он будет нервничать, находясь, все время на ипподроме, а котенок еще слишком мал для такого долгого путешествия.

За последние дни Кинжал очень привязался к котенку. Сколько бы этот огромный серый конь ни брыкался и ни бил копытами в стойле, котенку он не причинял никакого вреда. Обычно тот, мурлыча, терся о его ноги, а ночами они вместе спали на охапках свежего сена.

— Дэвид едет с нами. Втроем поедем. Ну, и Чарли, конечно.

— Ты не боишься, что Кинжал плохо перенесет перелет?

Трэвис отрицательно покачал головой.

— У него полно дурных привычек, но дорогу он переносит хорошо. И потом, это займет всего два часа, а на машине заняло бы два дня.

Весь следующий день Ринна провела в приготовлениях. В пятницу, за день до скачек, она попрощалась с Энди и вместе с Трэвисом и Дэвидом поехала в аэропорт. Кинжал нервничал и упирался при погрузке в самолет, и Ринна подумала, что он испортит им всю дорогу. Однако Чарли, подмигнув ей, дал коню пригоршню изюма. Менее чем через три часа они уже приземлились в Нью-Йорке.

Трэвис отправился с Кинжалом в конюшню, а Ринна пошла, осматривать ипподром. Она надеялась, что вот-вот встретит отца. Она представила, как он вышагивает по ипподрому, перекидываясь шутливыми колкостями с приятелями, и обсуждает достоинства лошадей.