С чего бы это он решил сорвать зло на ней? Она отвернулась к зеркалу, но Трэвис не унимался:

— А на голове от этих чертовых бигуди скоро будут сплошные кудри.

Оскорбительный тон, которым это было сказано, заставил ее ответить:

— Собственно, какое тебе до этого дело? По-моему, мое лицо и мои волосы — это моя забота.

— Но я вынужден спать рядом с тобой.

— Не спи, — бросила она, злобно посмотрев на него. — Ты всегда можешь воспользоваться стулом.

Не обращая внимания на ее реплику, Трэвис указал пальцем на ее халат и продолжал:

— Если ты собираешься, все время носить эти ужасные халаты, то могла бы, по крайней мере, купить что-нибудь поновее, меня уже тошнит от этой проклятой расцветки в желтый цветочек.

— Цветы не желтые, а зеленые, — съязвила Ринна. Их препирательства лишены здравого смысла. В конце концов, какое значение имеет расцветка халата? Но она уже не могла остановиться. — Кроме того, у меня два одинаковых халата. Не нравится — не смотри.

— Это слегка затруднительно, учитывая, что ты мозолишь мне глаза в них каждый вечер.

— Мозолю глаза? — повторила она, чувствуя, что теряет самообладание. — Мозолю глаза! Да этим занимаешься ты, завернувшись в полотенце, или вообще раздеваешься наголо, словно меня тут нет! — Потеряв над собой контроль, она проговорилась: — Да будет тебе известно, в моем нынешнем «особом» положении в этом доме у меня нет денег, чтобы купить новый халат. Теперь я не занимаюсь с Дженни, и мне не платят. А то немногое, что у меня было, я истратила на школьную одежду для Энди.

— Пусть присылают счет, — рявкнул Трэвис. — За все остальное ты же платишь с моего счета. По всему дому разбросаны твои коробки. И уж наверняка у тебя есть что-нибудь поприличнее этого отвратительного халата! Простой мешок, и тот лучше бы смотрелся.

— Да! — с жаром воскликнула Ринна. — Да, у меня есть кое-что еще. — В бешенстве она швырнула расческу и скинула с себя халат. Затем с яростью схватила прозрачную ночную рубашку, подаренную Тельмой, и надела ее. После этого, сорвав с волос бигуди, гневно посмотрела в его сторону. — Ну как? Никаких цветочков! Ни зеленых, ни желтых!

Трэвис с открытым от удивления ртом уставился на нее. Но уже через мгновение удивление в его глазах сменилось нескрываемой страстью. Медленно, словно лаская ее, его взгляд скользил сквозь прозрачную ткань по ее телу: вдоль мягкого изгиба ее груди, затем ниже к черному треугольнику между ног. Длинные локоны Ринны рассыпались по плечам, ее грудь тяжело вздымалась.

Страстное желание в его глазах одновременно пугало и возбуждало ее. Их взгляды встретились, и в ту же секунду ярость ее исчезла, словно сухие листья, унесенные порывом ветра. У нее перехватило дыхание. Казалось, на мгновение они стали одержимы одним чувством. Ринна уже была готова к тому, что в следующий момент он бросится к ней и, заключив в объятия, начнет целовать.

Но Трэвис резко отвернулся и швырнул несколько банкнот на туалетный столик:

— Энди — моя забота. Когда тебе что-нибудь для него нужно, просто скажи мне.

После этого, не взглянув в ее сторону, он, молча, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Ринна посмотрела на оставленные им деньги, скомкав, схватила их со столика и засунула в сумочку вместе с жемчужным ожерельем. Она не истратит ни гроша из его денег, но будь она проклята, если признается в этом.

Всю ночь она не находила себе места, ей не хватало Трэвиса. Часто ночами, лежа рядом с ним в постели, во сне она оказывалась в его объятиях. Проснувшись, она быстро отодвигалась. Было уже совсем поздно, когда она услышала, как он вернулся.