Я прикрыл глаза и в который раз отругал себя самыми последними словами. О чем я думал? Почему не просчитал все наперед? Как я вообще позволил себя не просто вставить в эту историю, но еще и поставить под удар собственный брак?

Память услужливо подбросила мне тот самый день, когда все пошло наперекосяк. Был март холодный, серый, с островками почти растаявшего снега. Ужасный, на самом деле. Терпеть не могу раннюю весну. Через пару дней должен был начаться женский праздник, и я уже вторую неделю не мог выбрать подарок жене.

Она не особо любила украшения и на работу предпочитала их не надевать. Исключением были лишь серьги гвоздики и обручальное кольцо. Новые гаджеты ей тоже ни к чему – самому старому и полугода нет. День в спа салоне? Мне хотелось, чтобы подарок стал теплым напоминанием обо мне. В общем, в голове звенела пустота и я в отчаянии уже гуглил варианты подарков. Не думал, что дойду до такого, но жизнь непредсказуема.

Я почти прошел мимо, лишь краем глаза заметил сгорбленную фигуру, сидящую под лестницей. Какое мне дело до студентки, когда подарок жене я так и не выбрал?!

Но на несколько секунд я остановился и присмотрелся к девушке, а потом уйти уже не мог.

Верещагина – шумный и очень ответственный ураган. Круглая отличница, староста потока, капитан команды КВНа и еще множество других характеристик, но главное – она очень талантливая девочка. Когда нибудь она станет великолепным хирургом и я с гордостью смогу сказать, что был ее наставником.

– Ну, чего ревем, Верещагина?

Я присел рядом и протянул ей упаковку бумажных платков.

– Я… я…

Девушка вытерла слезы, а затем громко высморкалась в платок.

– Извините, – смутилась она.

– Да ладно, – отмахнулся я и мой взгляд упал на бумажку в ее руках.

Сам не понял, как взял небольшой прямоугольник с печатями и прочел заключение на нем.

То, что девушка беременна, я заметил давно. Как раз на этой неделе хотел с ней поговорить на счет академ. отпуска, но сейчас.

– У твоего малыша нашли болезнь Дауна?

– Что? – Верещагина захлопала ресницами, а затем опустила взгляд. – Нет, он здоров, просто никому не нужен. Ни вашему брату, ни мне, вот девочки и нашли выход. Еле достали эту справку, а я не могу взять себя в руки и пойти на аборт.

Девушка опять всхлипнула и зарыдала навзрыд.

А я вспомнил, как Митя пару раз заезжал ко мне в университет “просто так”. Я ведь просил его охотиться где то в другом месте, а не у меня на кафедре! А он еще и шутил, что у меня настоящий цветник!

Захотелось грязно выругаться. Как всегда: младший брат бедокурит, а мне после него прибираться.

Бросить один на один с проблемами Верещагину я не мог. Вставить мозги брату на место – тоже. Этот засранец сейчас где то в районе экватора.

– Прекращай рыдать, Аня. Ты сама то хочешь делать аборт? Какая у тебя неделя?

– Двадцать первая.

Я сжал зубы. Культурных слов просто не было. Я медик и прекрасно знаю, чем грозит прерывание беременности на таких поздних сроках и что там уже малыш. Мой племянник или племянница.

– Матвей Сергеевич, вы не подумайте. Я люблю его, но как я одна справлюсь? Вы ведь знаете, что у меня здесь ни жилья, ни работы. Стипендию, и ту отберут стоит уйти в академ. Домой мне никак нельзя. Я не говорила, но родители у меня строгие очень. Выгонят и проклянут. Помогать никто не станет “неблагодарной дочери, которая их перед другими осрамила”.

– Значит, ребенка хочешь оставить?

– Хотеть и мочь – это разное! Вы сами это говорите на лекциях! Да и Митя уже третий месяц не выходит на связь, как узнал о беременности, так и все.