– И всего-то? – спросила Гарриет. – Мне показалось, вы провели утро с графом…

– Мы беседовали наедине около часа, – подтвердил герцог. Какую-то минуту и Тенби, и Гарриет молчали. – И пришли к полному согласию, – заключил Тенби.

– А-а… – произнесла Гарриет. – Так вы должны радоваться. – Ветерок вдруг пахнул холодом. Она пожалела, что не взяла шаль и не надела шляпку.

– Гарриет, – спокойно промолвил Тенби, – она для меня ровным счетом ничего не значит. Вы должны это знать.

«А я значу?» – Она вовремя остановилась и не задала этот вопрос вслух. Ответ ей ни к чему. Не важно, значит она что-то для него или нет. Даже если и значит, ничего не изменится. Только ей будет еще больнее.

– Не говорите так, – сказала Гарриет. – Вы женитесь на ней. Вас должно связывать нечто большее, чем брачный обет и наследник чистейших голубых кровей. Она – человек. Любовь и забота нужны ей не меньше, чем любой другой женщине.

– Гарриет, – произнес Тенби, – не пытайтесь пробудить во мне совесть. Я подозреваю, что у меня ее просто нет.

Как только они вошли в дом через заднюю дверь, к ним приблизился лакей и, учтиво поклонившись, сообщил Гарриет, что в утренней столовой ее ждет леди София.

– Не столько ждет, я полагаю, сколько призывает громовым голосом, – сказал герцог. Он велел лакею отвести детей в детскую и позвать няню, а затем снова предложил руку Гарриет:

– Я провожу вас к старой драконихе.

– Нас не должны видеть вместе, – сказала Гарриет.

Но он лишь нетерпеливо хмыкнул в ответ и стал нащупывать ручку монокля. Гарриет взяла его под руку.

* * *

Леди София сидела во главе стола и жевала гренок. Герцогиня Тенби сидела рядом, перед ней стояла чашка с чаем. Графиня Барторп стояла с чашкой в руке. Гарриет показалось, что она, забыв надеть шубку и спрятать руки в муфту, ступила прямиком в январское утро, когда герцог высвободил ее руку, чтобы поздороваться с тетушкой и другими дамами. Гарриет к тому же только сейчас осознала, что не успела подняться к себе и причесаться.

Леди София раскрыла ей свои объятия.

– Вы гуляли, моя крошка?! – воскликнула она. – Как я рада, что вы не тратите времени зря и сполна насладились чудесным утром, отчего на ваших щечках расцвели розы. Ты заметил, Арчибальд? Поцелуйте меня, детка, и скажите мне «С добрым утром!».

Брачный контракт был обсужден во всех подробностях, обе стороны пришли к полному взаимопониманию. Граф Барторп обменялся сердечным рукопожатием со своим будущим зятем. Дело было сделано. Если не считать, что герцог Тенби еще не предложил руку и сердце самой леди Филлис. Он должен был сделать это в течение дня, чтобы назавтра они смогли вместе появиться в церкви, а за ужином в понедельник предстояло впервые объявить о помолвке. По случаю предстоящего события на ужин были приглашены наиболее важные соседи.

Когда с формальностями было покончено, герцог, дабы привести мысли в порядок, отправился в сад. Он решил пойти за дом, чтобы побродить в одиночестве. Но там раздавались детские голоса, и герцог поначалу был раздосадован, однако, услышав звонкий девичий смех и ответный хохот детей, остановился, очарованный прелестным зрелищем: раскрасневшаяся и растрепанная Гарриет играла с детьми. Судя по всему, она чувствовала себя прекрасно, несмотря на то что двое старших оказались при ближайшем знакомстве просто-таки маленькими монстрами.

Его вдруг поразила мысль о том, что в ее возрасте Гарриет должна была бы давно уже стать матерью, но, как видно, старый муж лишил ее этой радости.