– Твои мама с папой уехали надолго?

– Откуда ты знаешь, что они уехали? – Ника смотрела на него растерянно и удивленно.

– Не знаю. Мне так показалось.

– Скоро приедут. На днях.

– А что не любит тебя никто, ты ошибаешься.

– Ничего я не ошибаюсь. Боже мой! Мне двадцать лет, мои подруги выходят замуж, с кем-то встречаются, а я как… не знаю как кто!

– Девочка моя, тебе только двадцать лет. Вся жизнь у тебя впереди.

– Ты говоришь так, чтобы меня успокоить?

– Нет.

– У меня уже появился комплекс, что я не способна никому нравиться как женщина.

– Это действительно только комплекс.

– Скажи, я тебе могла бы понравиться?

– Ты мне нравишься, – он посмотрел на неё исподлобья. – И сейчас я жалею об одном, что мне тридцать семь лет, я старый неврастеник и не имею на тебя никакого права, а для тебя найдется какой-нибудь молодой мальчик и будет с тобой счастлив.

Ника ошарашено смотрела на него. Она не могла понять, серьезно он говорит или шутит. Владислав ей очень нравился, но услышать подобное признание она никак не ожидала.

– Что ты так смотришь на меня? Я что похож на ненормального?

– Нет. Просто мне никто никогда такого не говорил.

– Хочешь ещё кофе? – спросил он, глядя вниз.

– Хочу.

– Я сейчас вернусь.

Ника посидела немного одна в комнате и пошла за ним на кухню. Владислав сидел и курил. На плите стояла емкость с белым песком, а в ней турка с кофе. Он поднял на неё глаза и спросил:

– Скучно стало?

– Я думала, что скучно стать может тебе, – Ника подошла к нему и рукой коснулась его волос. – Какие у тебя красивые волосы, цвет просто удивительный, вроде бы даже с голубизной.

– Это седина.

– Седина? – удивилась Ника.

– Да. Я вообще-то от природы белый, а когда из больницы вышел, стал таким.

– Все равно красиво. Говорят, ранняя седина у мужчин признак мудрости.

– Лучше бы я был полным дураком, чем так мудрости добавлять.

– Напрасно ты так, – она продолжала гладить его по белым волосам. – Вот увидишь, у тебя все еще будет хорошо.

– Успокоить меня хочешь? – он вымученно улыбнулся. – Только не стоит меня жалеть, я этого не люблю.

– Я говорю то, что думаю, и совсем не пытаюсь с тобой сюсюкать или жалеть тебя, – Ника убрала руку и села напротив него.

– Я ещё не сильно утомил тебя своими проблемами?

– Нет. Если ты устал и хочешь, чтобы я ушла, я уйду.

– Нет, только не это, – он налил кофе в чашки. – Коньячок сюда принести или туда пойдем.

– Можем посидеть здесь и без коньячка. Слушай, а, может, тебе просто стоило пригласить к себе какую-нибудь свою подружку и провести с ней ночь?

– Все мои подружки разбегаются после первой же ночи, проведенной со мной рядом. Я уже пять лет нормально не сплю, мечусь во сне, кричу, просыпаюсь каждый час. Я вообще-то могу трахаться до утра, но девчонкам иногда хочется спать. Поэтому сплю я один, без подружки, охрана и сын привыкли. Собственно, охрана за дверью, сын в другой спальне. Последняя моя подружка смоталась от меня две недели назад. До этого она очень упорно просилась провести со мной не вечер часов до одиннадцати – двенадцати, а нормальную ночь. Ну, прокувыркались мы с ней в постели не как обычно три – четыре часа, а с восьми вечера до двух ночи.