— Она едва ли пригодится, — заверил его Джеймс, голос которого, как заметила Мелоди, тоже подозрительно срывался. — Ты не умрешь.

— Ну что ж, извините, что разочаровал вас, — возразил Сет, демонстрируя былой темперамент, хотя и в менее красочном варианте. — Кто это вставил чертову трубку мне в нос?

— Время посещений кончилось, а трубку вставила я, — заявила сестра, войдя в комнату как раз в тот момент, когда Сет уже собрался освободить свой нос от постороннего предмета. — Трубка питает вас кислородом, чтобы вам дышалось легче.

— Уберите ее, — потребовал он капризно. — И можете заодно снять повязку с моей руки. Я уже говорил: идите и вкалывайте свои шприцы в кого-нибудь другого. Мне они не нужны.

— Очень плохо, — сказала сестра. — Вы явно чувствуете себя намного лучше, но все останется по-прежнему, пока доктор не даст новых указаний.

— Он точно пошел на поправку, — слегка ухмыльнулся Джеймс, обращаясь к Мелоди, когда они вышли из палаты.

— Точно, — согласилась она.

Молодые люди прошлись по всей длине зала и остановились у затуманенного дождем окна.

— Это означает, — произнес Джеймс, — что вы можете быть свободны по вечерам и заниматься привычными для вас делами, вместо того чтобы бежать сюда, едва успев закрыть магазин.

— Да, — сказала Мелоди, причем ей хотелось бы чувствовать большее облегчение.

— Не будет и наших торопливых ужинов с тарелкой спагетти и дешевым домашним вином, — напомнил Джеймс с видимым удовлетворением.

— Да, действительно, — мрачно подтвердила Мелоди.

— Вернетесь, я надеюсь, к вашему обычному меню с шампанским в ресторанах с французской кухней? — полюбопытствовал Джеймс, изгибая свои безупречные брови и элегантно засовывая руки в карманы брюк.

— Обязательно, — вновь согласилась она, серьезно рискуя, что не сможет удержать на лице деланую робкую улыбку.

Она сознавала, что желала бы, чтобы Сет выздоравливал помедленнее.

— Дождь довольно сильный, — посмотрел за окно Джеймс. — Ваша машина далеко?

— К сожалению, на дальнем конце второй автостоянки.

— Как насчет последней чашки отвратительного больничного кофе? Мы могли бы отпраздновать воскресение Сета. Может быть, к тому времени дождь кончится.

Мелоди охватило волнение. Ей было все равно, если даже дождь будет идти всю ночь.

— Я, пожалуй, одолею последнюю чашечку.

Они нашли укромный уголок и сели за столик друг против друга.

— За здоровье Сета, — сказал Джеймс, поднимая свою чашку и касаясь ею чашки Мелоди.

— Пусть он живет до девяноста лет, — добавила она и отвела глаза, потому что боялась, что Джеймс прочтет в них все.

Она удивилась, когда он взял ее руку в свою. Это был первый случай, когда он коснулся ее, вложив в прикосновение нечто, похожее на нежность, что глубоко потрясло ее и пошло по телу приятными волнами.

— Знаете, вы держались просто чудесно. — Джеймс переплел свои пальцы с пальцами Мелоди. — Вы не пропустили ни одного дня с тех пор, как Сету стало плохо.

— Вы тоже, — ответила Мелоди.

— Но я его сын.

— Я хотела бы думать, что я его друг.

— Думаю, он тоже хотел бы считать так. Он вправду симпатизирует вам. — Джеймс отпустил ее руку, и они теперь держали свои чашки, словно готовясь пить на брудершафт.