— Я собиралась поесть фасоли.

На этот раз удивился Джеймс.

— Фасоли? — повторил он. — Ты имеешь в виду…

— Фасоль в томате на ломтике хлеба.

— Я люблю фасоль, — заявил он с чарующей улыбкой.

— Кто первый сказал: «Раз не можешь победить их, присоединяйся к ним»? — задумалась Мелоди вслух и, так и не вспомнив, пожала плечами. — Ты открой банку, а я сделаю бутерброды, — сказала она и помчалась в кухню, с некоторым удовлетворением отметив по пути, что Джеймс не спускал глаз с телефона, когда она проходила мимо.

Мелоди нарезала хлеб и уже варила шоколад, когда поняла, что Джеймс не очень-то преуспел с открыванием консервной банки.

— А что — все мужчины-левши такие неумелые, как ты? — не выдержала она, когда консервный нож в третий раз соскочил в сторону и банка покатилась по полу.

— Я не левша, — буркнул он и осторожно прикоснулся к своей правой руке.

— Джеймс! — Мелоди с огорчением заметила у него на пальцах содранную кожу и припухлость. — Что случилось?

— Ты не поверишь, я слишком сильно ткнул вчера рукой в твою дверь.

— Не поверю, — ответила она, наполняя чашку льдом из холодильника. — Невозможно так изуродовать руку, стуча в дверь. Ты что-то скрываешь от меня?

— Я не совладал с собою. — Он взглянул на Мелоди из-под своих черных шелковых ресниц. — Я дал тут одному в морду.

— О боже! Посмотри, что ты сделал со своей рукой.

На лице Джеймса появилось нечто среднее между улыбкой удовлетворения и болезненной гримасой.

— Ты бы видела того типа.

— А кто это? — спросила Мелоди, взяв его руку; чтобы поместить ее в ледяную ванну.

— Очень холодная, — заметил он.

Они стояли близко друг к другу. Мелоди решила, что в данной ситуации этого не избежать. Но почему ее всю трясло?

— Перестань жаловаться и отвечай на мой вопрос.

— Я влепил Хеллерману.

Мелоди раскрыла рот.

— Ведущему с телевидения?

— Ему самому. Я бы дал ему еще, если бы его не выручили его прихлебатели.

— Насилие, — провозгласила Мелоди, — редко приносит пользу. Тебе надо было бы это знать.

— Может быть, в вашем мире, миледи, — уточнил он, баюкая левой рукой распухшую правую. — Но там, где вырос я, дракой кончались многие разногласия, и, хотя обычно я не ратую за применение насилия, бывают моменты, когда хорошая зуботычина гораздо честнее, чем так называемые цивилизованные способы, которыми пользуешься ты.

Мелоди вновь погрузила его руку в ледяную ванну.

— Тебе могут предъявить обвинение в нанесении телесных повреждений.

— Он меня спровоцировал.

— Кончится тем, что ты проведешь больше времени в залах суда, чем твой отец в больничной палате.

Джеймс вновь вынул руку из ледяной ванны, вылил на этот раз содержимое чашки в раковину и отставил сосуд в сторону.

— Это одна из вещей, которые я хочу с тобой обговорить.

Если бы в этот момент Мелоди удержала язык за зубами!

— Обратись к моему юристу, — сказала она высокомерно, принявшись за успевший остыть бутерброд.

Джеймс обошел стол и придвинулся так близко, что все тело Мелоди задрожало, ощущая его близость.

— Мелоди.

— Что?

— Посмотри на меня. — Он взял ее за плечи и повернул к себе.