– Я сразу поняла, что ты – это нечто особенное, – мурлыкала Оливия. – И решила – ты слишком хорош для моих девочек. Ты только мой! – Она скользнула ниже.

Спенс посмотрел наверх и увидел себя и Оливию – зеркальный потолок отражал их тела. Застонав, он схватил ее за плечи и сбросил на кровать. Потом торопливо выкатился из-под нее и встал на ноги. Голова его опять закружилась.

– Я ценю твое предложение, – буркнул Спенс, – но мне и правда пора.

– Ты настоящий техасский бык. – Оливия потянулась к его телу, жадно глядя на утреннюю эрекцию.

Кинкейд быстро отступил назад:

– Возможно, как-нибудь в другой раз…

Оливия встала на колени и выключила газовые светильники в форме круглых стеклянных шаров, горевшие по бокам кровати. Потом она повернулась к нему, откинула на спину роскошную гриву рыжих кудрей и принялась играть темными сосками своих полных грудей. От прикосновений умелых пальцев или от созерцания красивого обнаженного мужского тела соски быстро напряглись, и, улыбаясь, она произнесла:

– Можешь говорить что хочешь, но я же вижу, твое тело, как и мое, говорит «да».

Рука ее скользнула по животу туда, где зазывно поблескивал треугольник рыжих завитков.

– Ну же, Спенс, не капризничай! Я знаю, ты хочешь меня.

В данный момент Спенсу хотелось одного – оказаться у себя дома и залезть в горячую ванну. Идея посетить Дворец наслаждений Оливии Фонтейн принадлежала Алану. Сам Кинкейд собирался всего лишь выпить пару рюмок и отправиться спать. Но каким-то образом – Спенс так и не мог понять, как ей это удалось, – Оливия заставила его остаться.

– Пойми, Оливия, я… – начал было Спенс, но тут события приняли неожиданный оборот.

Тяжелая дубовая дверь распахнулась, с силой ударившись о стену. Звук отозвался в голове Кинкейда тупой вибрирующей болью.

Оливия вскрикнула от неожиданности, а Спенс схватил с кровати подушку, обтянутую черным атласом, и торопливо прикрылся. На пороге стояли двое, и на их лицах застыло изумление. Немая сцена продолжалась несколько секунд, во время которых все присутствующие таращились друг на друга, застигнутые врасплох. Одним из вновь прибывших был полицейский офицер – он открыв рот смотрел на обнаженную Оливию. Рядом с ним стояла высокая полная пожилая дама. Глядя на ее седые волосы и круглые очки в металлической оправе, Спенс испытал ужасное чувство – словно его застала без штанов родная бабушка. Выражение лица дамы быстро менялось – удивление сменилось брезгливой гримасой.

– Что все это значит, Феликс? – Оливия первая пришла в себя и попыталась завернуться в простыню.

– Мы… э-э… ошиблись дверью, мисс Оливия, – смущенно пробормотал офицер Феликс Перкинс.

– Да? А какого черта вы и эта самоуверенная зануда вообще делаете в моем доме? – На щеках мисс Фонтейн от гнева проступили красные пятна.

– Она сказала, что девушка… – начал было Перкинс.

– Мне известно, что тут есть девушка, которую вы удерживаете против ее воли. – Серые глаза пожилой дамы сердито поблескивали за стеклами очков. – И мы ее найдем. – Она повернулась и вышла из комнаты.

– Простите, мисс Фонтейн, но у нее есть бумага, подписанная судьей Николсом, – сказал в свое оправдание офицер. Он коснулся полей шляпы и пятясь вышел в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь.

– Кто это? – спросил Спенс, швыряя подушку на кровать.