Крыжановский, глядя вниз, конечно же, не приметил Романа Модестовича, уж больно тот был мелок, да к тому же и стекло запотело. Другое дело – Павел Циммер, который специально – и весьма пристально – рассматривал с высоты своё бывшее жилище. Само собой, зная повадки тамошних обитателей, молодой человек сумел распознать в букашке на крыльце мосье Карманова и приветливо помахал ему рукой. Разумеется, безответно.

– Летим, господа, летим! – продолжал восклицать Циолковский, перекрикивая рёв мотора. – Что я говорил?! Эх, видели бы сей полёт мои злостные оппоненты! Что бы сказал на это Александр Матвеевич Кованько? Смотрите, как легко управляем аппарат, и это при западном то ветре!

– Но, помилуйте, где именно его построили? – наклонившись к уху учёного, поинтересовался Циммер. – Ведь это же колоссальный заказ, требующий уйму усилий.

– Вы правы, Павел Андреевич. Жутко вспомнить, что я перенес, через что прошёл! В разных местах пришлось заказывать части, а потом собирать из них целое. К слову, вся работа проделана исключительно нашими, российскими, специалистами, только дюраль и другие материалы доставлялись из Франции. Двигатель мне изготовили здесь, в Петербурге, на заводе Леснера. Московское предприятие «Дукс» сделало гондолу и все четыре части сигары. Гондолой я недоволен, кстати. Чувствуете, поддувает, а? Дверь не герметична! Зато пропеллеры чудо как хороши! Четыре лопасти, из крепчайшего ореха! Они – изделие Первого товарищества воздухоплавания. Эх, придёт время, начнём строить настоящие, огромные дирижабли – крейсера, объёмом не менее ста кубических метров. А этот лишь первенец, прототип, так сказать.

– А на Луну на ём можно долететь? – внезапно спросил внимательно слушавший Распутин.

– Сразу видно, что вы, дорогуша, не читали моей статьи «Исследование мировых пространств реактивными приборами», – самодовольно заявил Циолковский. – Напрасно, кстати, не ознакомились, статья весьма остроумна. Там полностью доказывается невозможность выхода в космос с помощью аэростата или посредством выстрела из артиллерийского орудия. Если пожелаете, я могу вам дать почитать…

– Не-а, не надобно! Хрен с им, с космосом, а заодно с Луной, – зевнув, продолжил научную полемику Григорий. – Слышно, тама, наверху, нетути воздуху, чтоб дышать, да и жратвы никакой не растёть.

– Так что же, неужели вам не интересно было бы полететь на Луну, и хоть одним глазком взглянуть как там на самом деле? – поразился Константин Эдуардович.

– Не-а, не антересно, – дёрнув бородой, заорал старец. – Чё мне Луна, коль тама ничё нетути. Я в Бразилию хочу, грят, там всего навалом, а бабищи вот с такими…

– А я бы отправился в космос с удовольствием, – уверенно крикнул Циммер. – Пусть в нём уныло и пустынно, но кто-то же должен стать первым человеком, покинувшим пределы нашей планеты.

– Может, вы им и станете, Павел, – улыбнулся Циолковский. – По крайней мере, я уверен, что в космос первым выйдет именно русский человек, как самый пытливый. Выжить в тягостных условиях, где невыносимо холодно и голодно – кто, кроме нашего соотечественника, сможет? Вот поэтому я всегда говорю: русская душа есть душа космическая.

Сергей Ефимович успел уже привыкнуть к полёту. Периодически, когда воздушные потоки заставляли дирижабль дрожать или бросали его из стороны в сторону, действительный статский советник весь подбирался, как бы готовясь к неприятностям, в остальное же время пребывал в обычном для себя состоянии расслабленного размышления.