Умолк Павел только тогда, когда, предваряемый грохотом и звоном, появился блестящий лакированный «Бреш». Войдя внутрь вагона, Павел взял в свои руки теплую ладошку девушки. Ольга её не отняла, а лишь тихо сказала:

– Холодная…

В ответ Павел издал звук, напоминающий кошачье мурлыканье.

Мимо проплывают колокольни соборов и молчаливые серые мосты, великолепные особняки и сияющие витрины магазинов, старые крыши лачуг и убогие лавки. Трамвай мягко покачивается, внутри почти неслышен грохот колёс, рука покоится в руке, а частые толчки дарят соприкосновение плеч, при этом теплые искры зарождаются где-то в груди, кровь приливает к щекам и легонько кружит голову. Волшебное путешествие на машине будущего! «Остановись, мгновенье!» – вспоминаются Павлу слова доктора Фауста. А ещё вспомнилась отвратительнейшая из поездок – в тот день, когда он отравился пирожками с зайчатиной. И тотчас возник образ каких-то немыслимых вселенских качелей, каковые способны в одночасье низвергнуть человека в пучину боли и отчаяния, а затем вознести на вершину блаженства…

Так, не размыкая рук, они доехали до Галерной улицы, и вышли у Ксенинского института. Лишь теперь Оленька осторожно высвободила руку.

– Ой, Павел Андреевич, что это за дым?! – воскликнула девушка, указав в сторону Адмиралтейского острова. – Уж не пожар ли?!

– Нет-нет, это судостроительный завод дымит, – важно возразил Павел. – Там, по соседству, и моя мастерская. Если вам интересно, у меня установлен один из самых мощных в городе трансформаторов. Не желаете ли взглянуть? Мы можем зайти…

– Коптит, точно вулкан! – не дослушав, воскликнула девушка. – Неужели так необходимо чернить небо, будто нельзя обойтись меньшим дымом?

– Вы даже не представляете, насколько сейчас правы, друг мой! – сердечно воскликнул Павел. – Процесс копчения в наше время совершенно неэффективен. К примеру, если свежую рыбу во время копчения поместить в специальную электростатическую камеру, то осаждение частиц дыма на продукте сильно ускорится, следовательно, дыму потребуется меньше…

– Как красиво! – воскликнула Оленька, увидав катающихся на невском льду конькобежцев.

– О, вечером здесь вообще волшебно! – подхватил Павел. – Только представьте…, всё вокруг озаряется светом электрических фонарей, и в каждом не менее ста свечей…

Тут духовой оркестр грянул марш, и в нём совершенно потонуло окончание речи инженера.

Ольга сразу направились к окошку белого деревянного павильончика, где напрокат выдавали коньки. Эти коньки крепились к обуви при помощи хитроумных приспособлений – получалось достаточно устойчиво.

«Эх, отчего я никогда с другими не лезу за словом в карман, а с ней никак не выходит душевной беседы, – про себя досадовал Павел. – Ну, чего стоило, к примеру, начать с электрического зайца? Ведь наверняка бы заинтересовалась моим замечательным зверем и пожелала на него взглянуть. А там, в мастерской, можно было завести речь и про… трансформатор!»

Как и поездка в трамвае, катание на коньках явилось для Оленьки совершенным новшеством. Поэтому Павел (не очень искусный конькобежец, к слову) с удовольствие примерил на себя роль мудрого и многоопытного учителя. К счастью, девушка оказалась прилежной ученицей, к тому же обладала великолепным вестибулярным аппаратом, в результате чего, по истечении часа она, пусть осторожно, но уже вполне самостоятельно катила по льду.

…По прошествии ещё одного часа стало понятно, что приезда царевен ожидать не стоит, да и морозец давал о себе знать легким пощипыванием щек и ушей.