Я услышал, как заполошно вскрикнул Кимон. Высокий подросток, конопатый и высокомерный Колку оступился, уцепился за ветку, но рука сорвалась. Приливная волна ударила его в спину и превратила тропу в месиво. Подросток забился, перевернулся на спину, съехал к реке. Второе изогнутое щупальце Нантосвельты протянулось к нему, обвило, заплеснуло пеной, когда под нами с ревом пронеслась вода.

И тут, к моему ужасу и, конечно, к ужасу отца, Кимон добровольно прыгнул со склона вслед за племянником Вортингора. Он обвязался поводьями вокруг пояса, и я увидел, как растягиваются кожаные ремни, когда сила течения захватила его и утащила под воду.

— Маленький дурень! — выкрикнул Урта.

Один из его утэнов, силач по имени Боллул, отшвырнул правителя назад и хотел было броситься за мальчиками, но я поймал его за локоть и покачал головой.

Я вызвал малую крупицу чар, рыбой проплыл по зачарованным водам и увидел, как Кимон и Колку обнялись и на миг пошли ко дну. Всего на миг, потому что оба парня барахтались что было сил, цепляясь за поводья. Они выплыли на поверхность, уже невидимые в темноте, ударились о дуб, наполовину вывернутый течением из земли, но еще крепко державшийся корнями.

Они еще дышали, жили и полны были яростного стремления выжить.

Незатянувшиеся порезы на подбородках открылись и окрашивали воду кровью.

— Куда? — услышал я задыхающийся голос Колку.

— Обратно к твоей земле, — пропыхтел Кимон. — С моей что-то неладно.

Они так и держались там, противясь стремлению Извилистой оторвать их хрупкие тела от опоры.

А потом появился дуб иного вида. Он сиял собственным светом. Полузатопленный, он кренился от наполнившей его воды, но еще держался на поверхности, пересиливал эту гневную буйную реку, двигаясь против течения, мимо мальчиков. Развернувшись в потоке, он надвинулся на замерших ребят, навис над ними разрисованным носом, отшвырнул их. Кимон задергался, стараясь поймать свисавшие с палубы намокшие веревки. Рядом барахтался Колку. Первый дуб вывернулся из земли и обрушился в реку, Арго же выровнялся, унося с собой две молодые души. Собственные чары направили его к восточному берегу, он вылетел на мель и задрожал под ледяной яростью третьего приступа Нантосвельты, которая обрушила на маленький корабль ревущую пену, но оказалась бессильной оторвать Арго от его пристани.

Думается мне, Кимон никогда так не благоухал. С его волос смыло масло и известь. Ободрало даже рассчитанную на годы краску с тела.

Я заметил, как он взглянул на Колку. Мальчишки смеялись, хохотали от изумления и радости. Они понимали опасность, но не думали о смерти. Щедрый дар неведения: две жизни, уже отмеченные болью потери, рассеченные гордостью, но не тронутые жестоким резцом лет.

Река подняла их, подняла корабль, развернула и понесла дальше. Корабль раскачивался на взбаламученной струе. Его мягкое свечение, внимательные глаза на носу — уже не скорбные, а хитрые и лукавые — исчезли вдали. Корабль на равных сошелся с яростными силами Страны Призраков и быстро развернул киль так, чтобы обуздать течение.

Я покинул реку, чтобы вернуться к обезумевшему от страха и горя Урте.

— Арго благополучно подобрал их, — заверил я его.

— Кораблю конец.

— Нет. Ничего подобного. Ему не будет конца.

— В таких-то водах? Его засосет.

— Только не Арго. Он видывал воды и пострашнее.

Его, казалось, успокоили мои слова, но не надолго. Странный свет освещал его лицо, отражаясь в расширенных от изумления глазах.

Я часто и не без оснований сомневался в своем даре прозрения, но никогда так, как в тот час, когда перед глазами людей, спасавшихся на восточных лесистых склонах, происходило окончательное вторжение Страны Призраков.

Едва Нантосвельта вернулась в старое русло, отрезав владения корнови от мира смертных, как этот клочок земли стал окраиной Царства Теней Героев.