Немного погодя Ниив отошла от Ясона, нашла себе местечко под носовой палубой и съежилась там, обсыхая и все так же цепляясь за свои небогатые пожитки. Она была очень необычно настроена, но все же левой ножкой щекотала горячие ноздри лошади, лежавшей рядом вместе со своим сторожем из крипты. Лошадка фыркала и выглядела довольной, и на лице маленькой северянки мелькала улыбка.

Улыбка испарилась, когда я пробрался к ней.

— Уходи. Мне надо поспать. И я умру от лихорадки, если не сниму мокрого платья.

— Что у тебя в мешке? — спросил я ее.

— Тебя не касается, — буркнула она в ответ.

— Если там у тебя еда, это касается нас всех. Отдай ее.

Она тихо выбранилась и открыла мешок, достав из него плоды, сушеную свинину и черствую, заплесневелую ячменную лепешку. Швырнула мне эту скудную снедь и снова стянула завязки.

— Что еще в твоем мешке?

— Ничего! Ничего, что тебя касалось бы.

— Если там волшебные… предметы, талисманы или что-нибудь в этом роде…

— Ничего такого. — Она многозначительно постучала пальцем по голове, глаза снова распахнулись от обиды. — Все здесь. Или осталось дома, под снегом, под присмотром старой Хозяйки Леса. Оставь меня в покое.

— У тебя в мешке что-то есть.

— Чего ты от меня хочешь? Чтобы достала мертвого лебедя, раскрутила над головой и отправила в полет? Оставь меня в покое. Там только одна вещь, и она только моя. А если ты подсмотришь… Если ты… — В ее голосе прозвучал вызов и угроза. — Значит, ты еще более никудышный любовник, чем я думала.

Она ссутулилась над мешком, замерзшая, промокшая, обиженно бормоча что-то вроде:

— …Это еще мягко сказано… старик… сил нет… вечно думаешь о другом…

Но я все равно взглянул, подглядел украдкой, не переставая улыбаться. Там, в мешке, был маленький медный диск, и больше ничего. Он ничего не значил, ничего мне не сказал, ничего не открыл, не навеял никаких чувств — ни естественных, ни колдовских. Просто памятная вещица, решил я.

— Ты посмотрел? — вдруг спросила она.

— Ты же просила не смотреть.

— И ты не смотрел.

— Нет.

Она вздохнула. Она оттаяла.

— Какие мы оба лжецы. Между прочим, ты сейчас постарел на один седой волос. — Она взглянула на меня грустно, но ласково. — От этого я не перестану тебя любить.

— Ты тоже постарела, — ответил я. — Вокруг глаз, у губ…

— Не так легко было переправиться через реку, — совсем тихо призналась она. — И еще другое…

— Что другое?

— Не важно. Тебя не касается.

Она улеглась, свернулась клубком, уплывая в сон и прижимая к груди холодный пустой диск.

— Ты, как видно, думаешь, что меня ничто не касается.

— Конечно, касается, — загадочно прошептала она, — когда ты сам хочешь. Но теперь пора двигаться дальше.

Ниив казалась спящей, но я знал, что она не спит. Я долго сидел рядом, наблюдая за ней. Пришлось пересесть только тогда, когда лошадь принялась покусывать мне пятки.

Пока мы сплавлялись по реке, я посидел немного, раздумывая о Дедале. В далеком прошлом я много слышал о нем. Моряки разнесли рассказы о его созданиях по берегам всех известных в его время земель.