— А людей видел? — спросил Тайрон.

— Трудно сказать. Земля будто расчерчена, и виднеется нечто вроде развалин домов.

— Но никого живого? — поторопил Урта.

— Кроме коз и тварей, которые, верно, только здесь и водятся.

Колку, когда подошел, подтвердил слова Боллула и мальчиков, но добавил:

— Там точно здания, но их, кажется, поглощает земля: наполовину они здесь, наполовину ушли в камень. И еще одно: я видел вдали дым.

Кимон добавил:

— И движение на низинной стороне острова. Вспышки света, отблески и движение, такое, будто люди спешат спрятаться.

— Это вовсе не та земля, которую я оставил, — таинственно проговорил Тайрон.

Я наблюдал, как он слушает эти рассказы, и заметил недоумение и тревогу на его лице.

— Ты очень давно ушел в свое странствие по лабиринту, — напомнил я ему.

— Знаю. Но эти перемены — или, по крайней мере, их признаки — весьма удивительны. Можно подумать, это не тот остров. Только основа его. Я не понимаю, мне нужно подумать.

Он отошел от меня; немного погодя я видел, как он взошел на Арго и крадучись пробрался на корму, под изваяние богини. Он пробыл там некоторое время, иногда бормоча что-то, причем очень оживленно, а по большей части тихо сидел, то ли прислушиваясь, то ли свыкаясь с возвращением на свою древнюю землю.

С другого конца корабля на него смотрело неподвижное лицо Сегомаса.

Козу ободрали, выпотрошили и повесили сушиться на день-другой. Мы угощались ее требухой и легкими. Греки знали, что делают: кушанье вышло восхитительным, хотя и малость переслащенным.

Тайрон по сходням спустился с Арго и вернулся к нам, но казался рассеянным: сидел, набычившись, то и дело поглядывая на вход в пещеру над нами. Он вдруг выпрямился и насторожился, когда Урта вытащил из-за пояса несколько бронзовых поделок.

— Нашел в пещере, — пояснил Урта. — Красивая работа, и очень тонкая. Вот у этой — маленькая головка коршуна.

Работа по металлу была в самом деле тончайшая: несколько разорванных витых бронзовых прутков, очень прочных, и два кусочка из сплава помягче — более гибкого. Урта доказал это, несколько раз перегнув их.

— Ждешь, что они сломаются, но не тут-то было. Они как веревка, только крепче. И не чистый металл. Там внутри еще и жилы животных. И я разглядел тонкие полоски золота.

Тогда и Тайрон вывалил перед нами содержимое своего полотняного мешочка.

— Я тоже кое-что собрал, — сказал он. — Эти были в самой глубине пещеры, разбросаны по узкому проходу. Думаю, их разорвали в ярости. В ярости творца.

Его сокровища напоминали находки Урты. Урта поднял витые бронзовые нити. Жгут заканчивался голубиной головкой.

— Работа настоящего искусника. Но что это такое?

— Обрывки снастей, — тихо сказал Тайрон.

— Корабельных?

— Не корабельных.

— Для чего же они, если не для корабля? — возмущенно перебил Ясон, уставший от загадок Тайрона.

Но исхудалый странник засмотрелся в небо, где светились первые звезды.

— Для двух мальчиков, — сказал он, — и для путешествия, которое, быть может, еще продолжается.

— Теперь мне ясно назначение этой пещеры, — заговорил Тайрон, указывая на обрыв.