— Теперь мне ясно назначение этой пещеры, — заговорил Тайрон, указывая на обрыв. — Я знал эту историю, как в то время знал ее каждый из моих сверстников. Никогда не верил в ее окончание. Теперь уверен. Эта самая дальняя из его мастерских. У него были сотни таких, в потаенных местах острова. И как раз из этой бухты сыновья Мастера отправились в последний гибельный полет. Где-то к северу отсюда прервалась жизнь одного из них — то ли на скалах, то ли в море. Это, как мне видится, обрывки рамы и сбруи от первых крыльев. Может, они вышли недостаточно прочными. Видите? Он отделал концы каждого жгута головками двух птиц, символами своих сыновей. Двух потерянных им сыновей.

Ниив, жадно слушавшая рассказ Тайрона, все же нашла время ущипнуть меня за руку:

— Опять пропавшие сыновья? Это становится привычкой. Ты никогда не терял сыновей, Мерлин?

— Не терял. Помолчи.

— Я тебе не верю, — поддразнила она, хитро глянув на меня. — Думаю, тебе вообще нельзя верить. Все, теперь я молчу.

Тайрон рассказывал нам одну из сотен легенд своей родины, легенду о давних событиях: как отец, обладавший даром к созданию того, что он называл «машинами», сделал крылья для двух своих сыновей.

В истории было нечто знакомое мне, хотя остров Тайрона лежал в стороне от моей Тропы. Она сохранилась в памяти греков, правда сильно изменившись. Отец, понятно, — это Дедал. В одном из множества построенных им лабиринтов и заблудился молодой Тайрон, прежде чем встретиться со мной, Ясоном и Арго.

И кажется, Арго теперь просил Ясона вмешаться в легенду.

Полет Раптора:

Крылья, рассказывал нам Тайрон, были сделаны по подобию крыльев лебедя и коршуна. Они были глубоко вшиты в тела мальчиков — белые у одного, черные у другого — и защищены от воды воском. Они были прикреплены к мышцам бычьими жилами в бронзовой и золотой обмотке. Когда мальчики напрягали плечи, крылья двигались.

Отец верил, что между землей и неизменными блистающими просторами небес лежит суровая, продуваемая ветрами, невидимая глазу страна: оборотная сторона земли. Все перемены в небесах отражались и в этом срединном царстве, и только тьма не позволяла разглядеть его. Он догадался о ее существовании, наблюдая звезды из одной из своих мастерских, которая была спрятана в центре лабиринта, внутри холма с вершиной, открытой небу.

Но как достичь той земли? Кто может взлететь в такую высь и постичь увиденное? Механическая птица была бы бесполезна. Но сыновья его были легки, сильны и жаждали помочь отцу в его трудах.

Он каждый день заставлял сыновей, белокрылого Икара и чернокрылого Раптора, взлетать все выше и выше. Они возвращались измученные и рассказывали, как воздух наверху истончается и, хотя светит солнце, становится все холоднее, а в бездне показываются звезды, словно наступает ночь. Как глаза их насквозь пронзают хрустальную даль. Но срединной земли они не видели.

Дедал укрепил металлические сухожилия их спин, пронзил плоть витой бронзой, перевязал их волокнами плюща, направил маховые перья крыльев, покрыл их тела маслом, чтобы было легче проходить сквозь эфир. Он дал им маски с узкими прорезями глазниц и остроконечными носами, чтобы отточить их зрение и обоняние на высоте. Он запускал их со скалы, возвышавшейся над западным морем, — с этой самой скалы — и мальчики парили, ловя восходящие потоки и скрываясь от взоров в вышине.

День за днем, с каждым днем все выше.

— Видел ты свет потаенной страны? — нетерпеливо расспрашивал Дедал.

— Нет, но тьма там ярче всего, что я видел, — отвечал Икар.

— Там можно лететь вечно, пока несут крылья, — говорил Раптор. — Отец, те пространства огромнее всех стран, какие ты мог бы вообразить.