Loading...
Изменить размер шрифта - +
Судя по нашитым на плащи и куртки

эмблемам – копье и топор на золотом щите, – ребята были из Гильдии охранников. Вот это уже интересней. Раз они пиво трескают и им за это

головы не поотрывали, значит, заказ выполнили и должны искать новый. А лучшего места для этого, чем порт, поблизости не найти. Глядишь,

чего и получится.
В этот момент от наблюдений меня отвлек хриплый простуженный голос:
– Чего изволите?
Смотри ка, сам трактирщик выполз из за стойки, не стал дожидаться, пока служанки освободятся.
– Похлебать чего нибудь. И вина горячего.
– Вина не держим.
– Тогда пива кружку. – Не держат они. А дворянчик что сидит лакает? Или он с собой привез?
Чернявый трактирщик, лицо которого, несмотря на обвисшие щеки, напоминало острую крысиную морду, кивнул и, не проронив ни слова, направился

к стойке. Видок у меня, наверное. Уж если хозяин захудалого трактира парой слов не перекинулся…
Вернулся толстяк, надо сказать, весьма быстро. Выставил с подноса на стол щербатую миску с густым луковым супом, кружку темного пива и

ломоть намазанного куриным паштетом хлеба и, потирая волосатое запястье левой руки, выжидательно посмотрел на меня.
Ишь ты, как торопится! Не иначе, побыстрее избавиться хочет. И рядом ведь встал, не уходит. Сопит. Пялится. Денег ждет. Вот сволочь!
Ничего не оставалось, как расплатиться. Серебряная монета прокатилась через весь стол и исчезла меж пальцев трактирщика. Все, последний

шлем  разменял.
Теперь настал мой черед сверлить хозяина взглядом. Ну, давай, попробуй только сдачу зажать.
Покопавшись в кармане фартука, трактирщик небрежным движением бросил на стол несколько серебряных монеток. Нет, он точно издевается! Эх, не

было бы стражников, набил бы морду и на вышибалу не посмотрел.
Ладно, что он там швырнул? На столешнице лежали три щита и еще три монетки помельче – в полщита каждая. Получается, трапеза обошлась мне в

серебряк . Дороговато. Да ну и тень с ним. Не устраивать же скандал из за пары медяков.
Еда несколько улучшила испорченное настроение. Суп оказался сытным и вкусным. А вот паштет подкачал. Гадость редкостная. Специй переложили?

Какой то вкус подозрительный. Впрочем, горькое и густое пиво быстро заглушило неприятный привкус.
Отставив пустую кружку, я облокотился локтями на стол и уставился на лежащие передо мной деньги. Шесть монет – это много или мало? Серебро,

конечно, не медь, но если заплатить за ночлег и завтрак, то на дорогу останется не так уж и много.
Точнее – почти ничего и не останется. И что делать? Не ночевать же в такую непогоду под открытым небом. Дождь как из ведра льет, и холод

собачий.
От невеселых раздумий меня оторвал стук входной двери. Надо же, еще кто то кроме меня в такую погоду по улице шляется!
Вошедшим оказался один из селян, который перебрал и, видимо, выходил на улицу освежиться. Помогло ему это мало: на ногах он держался

нетвердо, да и мотало его из стороны в сторону, как матроса во время шторма. Один из зигзагов привел пьяницу к столу гномов, и сидевший с

краю коротышка брезгливо отпихнул его в сторону. Крестьяне заворчали, но в драку не полезли.
Врезавшийся в стену пьянчужка повис на перилах ведущей на второй этаж лестницы, перевел дыхание и вдруг, покачнувшись, чуть не свалился ко

мне за стол. Вцепившись обеими руками в край столешницы, он замер, восстанавливая равновесие. Как ни странно, пивом от мужика не пахло.

Может, дыма дурман травы надышался? Подняв взгляд от монет, я увидел его глаза и замер: точки зрачков начали медленно расползаться в две

узкие вертикальные щели.
– Кровь… – еле слышно прошептал мужик.
Быстрый переход